— Манхэттен под настоящей бомбежкой, — пораженный мэр Блумберг разглядывал темный остров, где из множества мест попаданий поднимались огненные шары. От повторных ударных волн электричество отключилось, что добавило неразберихи растущей среди пытающихся сбежать от безжалостной бомбардировки людей панике. — Когда мы что-нибудь предпримем?
— Стараемся включить систему. Изначально управление шло из комплекса Всемирного Торгового Центра, но он уничтожен. Мы пытаемся прокинуть маршруты в обход сетевых дыр.
Говоря, полковник Марк Гридли пробовал восстановить сеть. Камнепад вырубил множество системно важных узлов, а единственным способом найти рабочие был только «пинг»[300]. Из хорошего — каждый найденный «живым» узел открывал новые пути проброса. Побочным, но важным после завершения атаки эффектом стало формирование карты разрушений города из уничтоженных узлов. Кто знает, сколько народа застряло в руинах.
Над островом Рузвельта поднялась очередная серия клубов огня. Глыбы падали волнами: сначала шквал ударов, потом пауза с несколькими редкими. Почти словно где-то там рабочие катали стотонные валуны.
— Мэр, моя карта разрушений показывает движение портала к западной части Манхэттена. При текущем курсе он пересечет Гудзон между Хобокеном и Юнион-Сити. Стоит предупредить Нью-Джерси.
— Думаю, там знают обо всем лучше нашего, — сухо ответил Блумберг, скрывая факт своей устрашенности быстротой развала городской защитной сети. С атак на Шеффилд и Детройт прошло больше года, и за это время в Нью-Йорке установили назначенную предотвратить подобные нападения в зародыше защиту. Но в первом же бою новая система почти полностью отказала.
— Радиосообщение с «Интрепид»[301], сэр, — Блумберг знал, что корабль работал передовым пунктом наблюдения. При Мобилизации корабль сочли кандидатом на возвращение в действующий флот, но пожилой джентльмен оказался слишком плох. Зато он по-прежнему нес радио, и в условиях ставшей решетом коммуникационной сети справлялся блестяще. — Он докладывает о новой группе падающих камней к югу от корабля, перемещаются на северо-запад. Говорит... простите, сэр, связь пропала. Внезапно.
Блумберг скривился. Почти наверняка музейный корабль получил попадание минимум одной глыбы. Может, и уцелеет, но зрелище потом будет представлять кошмарное.
— Сэр, я достучался до антипортальных ракет в Секокусе. Они в состоянии вести огонь по порталу, — Гридли несколько секунд слушал. — Могут выстрелить, как пройдет эта волна камней. Но предупреждают, что при неудаче ракеты упадут в Гарлеме.
Блумберг не колебался.
— В таком случае, мистер Гридли, пусть стреляют по готовности.
Не будь «Злой Ай» уже крепко на мели, он бы стремительно тонул. Скала проломила корпус на две трети длины, пробила летную и ангарную палубы и выплеснула энергию, проделав дыру в днище и вырыв кратер в лежащей под ним мягкой грязи. При взгляде на корабль Норман Оруэлл понимал, что тот ведет отчаянный бой и проигрывает. В основном из-за кратера: он выбил опору из-под авианосца. А судя по углам подъема носа и кормы, хребет тоже переломлен. Корабль горел, из ангарной палубы рвались языки пламени. А у городских пожарных бригад полно работы на разрушенном Манхэттене. Там огонь тоже вырвался из-под контроля, и надо спасать людей. «Интрепид» остался сам по себе.
— Все готовы? — Оруэлл осмотрел спасательную команду. Среди них не было профессиональных пожарных или медиков. Только музейные исследователи, реставраторы и администраторы. Лишь нескольким меньше пятидесяти, и ни у кого нет подготовки выше навыков элементарной первой помощи. Снаряжение их в основном выпущено еще во Вторую Мировую, большая его часть успела побывать в деле при атаке на «Интрепид» японского камикадзе[302]. И как оно станет работать теперь — большой вопрос. Но собравшиеся вокруг него люди закивали и показали «пальцы вверх». — Отряд-один, на нос, постарайтесь вывести людей оттуда в безопасность. Отряд-два за мной, мы пойдем на мидель и выведем людей из радиорубки.
— Сколько их, Норман?
— Должно быть двенадцать в носовой части и десять в радиорубке.
Никого не смущало, что сорок человек собираются идти на разрушенный горящий авианосец ради спасения двадцати двух. Спасение нуждающихся любой ценой — коренная реакция людей. Та же реакция, по которой несколько рискуют жизнями — и иногда теряют — ради спасения застрявшего в тонущей в реке машине или во льдах среди лютой зимы одного. В конце концов, потому люди и побеждали в Войне за Спасение.
Оруэлл повел свою группу по ведущему к ангарной палубе со стороны «острова»[303] трапу. Войдя в ангар, он словно окунулся в волну жара пылающего на корме огня и увидел, что бывшие его гордостью экспонаты разбиты и сломаны. Это ударило по нему сильнее повреждений корабля. Как у морского историка, у Нормана сжималось сердце от буквально обращающейся в дым этой самой истории.
