— Что ж, думаю, ничего удивительного тут нет, — на миг она глянула в сторону, и глаза расширились. Девушка заговорила с явным удовольствием. — Самые последние новости. Погибшие партнеры и топ-менеджмент банка «Голдман Сакс» запросили запретительный приказ для выживших коллег, требуя запрета выплаты бонусов из пенсионного фонда банка. Погибшие члены руководства заявляют, что условия их контрактов не подразумевают потери прав на пенсион в результате смерти, и что они имеют полное право на продолжение обычных пенсионных выплат. Они также заявляют о своей дискриминации по факту смерти и праве получать бонусы наравне с живущими партнерами и членами правления. Они просят АСЗГС представлять их в суде. Адвокаты погибших членов «Голдман Сакс», юридическая контора «Блидум, Грэббит и Рунн»[306], также подали в Федеральный Суд иск к Комиссии по ценным бумагам и биржам о запрете отмены биржевых лицензий покойных сотрудников «Голдман Сакс». Как заявил адвокат Уильям Крук: «смерть еще не значит неспособность быть хорошим банкиром». Ожидается, что дело будет передано для решения Верховному Суду, – закончила она.
— Хорошо, Анита, но чьему Верховному Суду? В Аду полно мертвых судей. Все может закончиться спором о юрисдикции.
— Не спрашивай, Брэндон, я просто читаю новости. Переходим дальше. С первыми поставками из Ада цена нефти на гражданском рынке впервые почти за два года упала ниже трехсот долларов за баррель...
— Мне нечего сказать.
Кэтрин Брэнч осталось мало за что цепляться. Члены семьи арестованы или мертвы, вера подорвана покорением Ада и войной с Раем. Долгий срок в женской тюрьме раcтоптал ее ценности и самоуважение. Лишилась Кэтрин даже своей привычной «скромной» одежды. Теперь она носила стандартный наряд женской тюрьмы — дешевую оранжевую робу. Оставался лишь категорический отказ отвечать на вопросы, и за него она держалась отчаянно.
— Как жаль, — старший агент «Камикадзе» Смит старался не сказать лишнего, но полученные здесь свидетельства в суде представлены не будут, так что обычные правила не действуют. — Несколько наций изъявили желание допросить вас, и мы можем вас экстрадировать.
— Вы не имеете права мне угрожать. Судья сказал, что...
— Это распространяется лишь на судебные слушания. Как бы то ни было, после выдачи другой стране ваша судьба зависит исключительно от их правосудия. Может, вы слышали о «чрезвычайной выдаче»[307]. Кстати, не надейтесь соскочить с крючка после смерти. Мы просто будем ждать вас на той стороне и продолжим с места остановки. Так или иначе, Кэтрин, но мы узнаем все до мелочей. Конечно, если только вы не попадете в Рай, как верите. Туда мы еще не прорвались. Пока что. Но насчет этого не волнуйтесь, вы на дороге в Ад.
— Нет! Ад для отринувших Истинную Веру. Праведные спасутся, — гневно воскликнула Брэнч. Такая демонстрация веры больше всего отражала отчаяние девушки.
— Серьезно? Яхве говорил не так. Он сказал «все люди» и имел в виду именно это. С момента оккупации Ада мы сравнивали числа умерших здесь и прибывших туда. Они целиком и без исключений совпадают. Вы отправитесь в Ад, Кэтрин, единственный вопрос — когда и как. И что произойдет до того. Как я понимаю, Индонезия среди требующих вашей выдачи. Тюрьмы там, знаете ли, паршивые. Вы правда хотите провести остаток жизни в мольбах охране добавить вам рыбьих голов к чашке риса?
— Вы не можете мне этим угрожать.
— Если вы еще не заметили, я уже. Но, возможно, вы и правы, Михаил-Лан ведь обещал вам место в Раю?
Кэтрин Брэнч всхлипнула. Пережитое в тюрьме насилие и унижения навалились на нее и наполнили отчаянием. И еще ужаснее был страх грядущего, страх, что станет хуже. Ей казалось, кошмарнее этого заключения нет ничего, но разумом женщина понимала — оно не предел. И, похоже, так и будет.
Эти чувства смешивались с упорно гонимой мыслью, чем-то идущим вразрез со всеми вбитыми с детства установками. Те, кому она поклонялась, предали.
— Михаил-Лан ничего мне не обещал. Он просто сказал, что мой долг стоять в Истинной Вере. Мой долг.
— Что ж, это указывает на вашу судьбу в Аду, — Смит поглубже уселся в кресло. — Вы слышали о человеке по имени Роберт Э. Ли?
Плачущая Брэнч помотала головой, но остановилась. До нее дошло.
— Великий генерал Войны Северной Агрессии?
