Пантеоцид полностью

Ясное дело, баран ты тупой. Гораздо интереснее, сколько ты осилишь сопротивляться им.

— Они в страхе прячутся от твоего праведного гнева, о Всевышний Господь, но по-прежнему не покоряются. Люди хулят Твое Безупречное Имя, — надо сказать, весьма изобретательно, — они изгнали Тебя из своих учебных заведений и мест власти. Изо всех городов и сел, из всех общественных мест, и даже из каждого дома. Они более не славят тебя и продолжают впадать во грех. Откровенно говоря, о Всеотец — они решили, что ты им не нужен. Твоя собственная Святая Церковь отлучила тебя и прокляла как узурпатора трона Истинного Бога.

А это рекорд. Михаилу-Лан еще ни разу не удавалось так рано добиться грома и красочных молний. Зал наполнила шрапнель летящих со стен мраморных осколков. Михаил-Лан глянул на обычно занимаемое старшим каменщиком место и понял, почему тронный зал не чинили полностью. Каменщик построил себе в углу неплохой бункер. На глазах Михаила кто-то поднял из-за стены палку с белой тряпкой и замахал ею туда-сюда. Движение привлекло внимание пары серафимов, покинувших укрытие под столом и метнувшихся к бункеру. Они скрылись за стенами, но обоих вскоре бесцеремонно выпихнули. К счастью, ураган осколков уже стихал, серафимы обошлись лишь несколькими серьезными ранами.

— Что насчет Уриила-Лан? Он искупил прошлые неудачи? — пророкотал голос из клубящихся по Тронному Залу облаков.

— Он провел новое нападение на городок рядом с Сан-Диего. Насколько я понимаю, битва была тяжелой, люди сражались умело. Они применили свое самое жестокое оружие и сбили его. Должно отметить, что Уриила заставили отступить, но он тоже бился храбро. Докладывают, что он тяжело ранен, а люди преследуют его с помощью зверей и машин. Если его поймают, ему придется плохо. Людям не свойственны милосердие или прощение.

Простите меня, маленькие человечки, знаю, это клевета. Можете меня засудить, — Михаил-Лан секунду поколебался, вспомнив о множестве копящихся вокруг «Деяний Божиих» судебных исков. — Хотя, с другой стороны, нет, лучше не надо. Я с этим не справлюсь. По правде говоря, ваше милосердие и прощение сильно превосходят божественные.

— Он побежден, но еще жив? — в голосе Яхве отражалось сомнение.

— Истинно так, о Всевышний.

— Я желаю его видеть. Прежде всего мне нужны объяснения его провалов, Михаил-Лан. Организуй его поиски и спасение. Немедленно.

Проклятье.

— Твоя воля — закон для меня, о Всевышний. Но я бы хотел еще раз привлечь твое внимание к необходимости ударить в средоточие человеческого духа. Под каковым я, разумеется, имею в виду город Иерусалим. Он станет отличной целью для Багряного Зверя и Думы[166].

А израильтяне наконец смогут пострелять. Мне всегда было интересно, каковы они в деле.

— Иерусалим. Да, это поразит их сердца и души, — Яхве на миг вспомнил печальную судьбу Ваффлза. Михаил готов был поклясться, что обитатель трона утер слезу. — Но позаботься, чтобы Флаффи и Дума знали план действий и соблюдали осторожность. Что с Чашами Гнева? Излита ли уже Четвертая Чаша?

— Нет, о Господь Всего Сущего, время еще не пришло, — то есть ни я, ни Белиал еще ничего не придумали. Белиал стал воистину большим разочарованием. — Но у меня есть новости. На Земле снова начинается сезон ураганов, мы сможем ударить по ним Твоим Божественным Гневом.

— Да будет так. И приведи ко мне Уриила.

Клуб «Монмартр», Рай.

— Крайняя неосмотрительность с его стороны, Раффи. Взял и не помер.

— Может, люди не так сильны, как думаешь?

Михаил-Лан качнул головой.

— Они смертоносны. Они как змея — милые, пока не расправят капюшон и не вонзят в тебя клыки. И тут ты умрешь. Не смей недооценивать людей, Раффи. Сатана недооценил, и эта ошибка его убила. Ее же совершает Яхве, и она будет стоить ему всего. Уриилу просто повезло, вот и все. Плюс он сильнейший враг из до сих пор встречавшихся человечеству. Если мы его не спасем, они до него доберутся.

— Кого ты пошлешь? — Рафаил отчаянно надеялся не услышать «тебя».

Михаил-Лан размышлял. Ему хотелось отправить команду из своего «расстрельного списка», но они не годятся. Михаил отлично осознавал, что в собственной большой игре является самой сильной фигурой.

— Я отправлюсь сам.

Облегчение Рафаила оказалось столь явным, что Михаил-Лан ухмыльнулся. Затем Раффи махнул в сторону сцены.

— Новая девочка отлично справляется.