Том и Лучано покинули поместье очень рано, и Северус все не мог найти себе место. Он пытался читать. Сначала он открыл одну из тех книг, что приказал выучить Лучано, но не смог сосредоточиться. Затем он попытался прочитать что-то очень далекое от учебы, но и тут не добился успеха. Он переживал, нервничал, он так хотел знать, что там происходит! Исходив спальню вдоль и поперек, Северус не выдержал и побежал на улицу.
— Финеас! — почти прокричал Северус, налетая на мужчину, никак не ожидавшего такого злостного нападения со спины. — Ты не замерз? — спросил Северус, пытаясь скрыть свое волнение, и небрежно бросил на него согревающие чары. Он так хорошо отточил этот навык, что, кажется, мог наложить эти чары даже во сне.
— Что с тобой, — выдохнул Финеас, тяжело глотая вязкую слюну. Северус вскинул на него болезненный взгляд и прикусил дрожащую губу.
— Они ушли на слушанье, — наконец признался Северус, — а я тут. А вдруг ничего не выйдет! — Северус скривился, чувствуя подступающие слезы, и отвернулся. — Финеас… пожалуйста… пожалуйста, сыграй со мной в шахматы.
— Конечно, — отозвался Финеас и нахмурился. Ошейник лишь слегка напомнил о себе, но не душил так, как это бывало обычно. Что все это значит? — Конечно, я сыграю с тобой, — на пробу выдохнул Финеас. Ошейник пульсировал на горле, но не душил так сильно.
— Ты… — Северус резко обернулся, — зачем ты себя мучаешь?
— Вообще-то, сегодня он не сжимается, — удивлению Финеаса не было предела. Отменить запрет мог только сам Лорд, и никто другой.
— Правда? — изумился Северус. — Но ведь это здорово!
— Надолго ли, — помрачнел Финеас. — Но пока это так, я могу поддержать любой разговор, который ты только пожелаешь начать. — Северус прикусил губу.
— Расскажешь мне о себе? — попросил Северус. Он знал не так много о Финеасе, а его версию не слышал вовсе. — Только то, что сам захочешь.
— Брось, Северус, я уверен, что тебя интересует только нечто конкретное, — Финеас горько скривился. Ошейник так и не перехватил дыхание. — Хочешь знать, почему я его предал? Верно?
— Нет, вовсе нет, — качнул головой Северус, чем немало удивил Финеаса. — Я уверен, у тебя была причина предать его. Наверное, Том сделал что-то ужасное. Может, даже убил кого-то…
— Не сам, не своими руками, но… да, он сделал это. Но тебя это не отталкивает, — Финеас сжал кулаки. — Почему, Северус? Почему ты предпочел всем его? Я не могу этого понять. Я наблюдал за вами. Он не добр. Совсем не добр. Он не пытается понравиться тебе…
— Финеас, — Северус глянул прямо ему в глаза, — ты же ничего не знаешь. Пускай Том уничтожит хоть весь мир, мне все равно, — совершенно спокойно сказал Северус. Финеас вздрогнул. — Пускай поработит всех, мне все равно. Пускай он делает ужасные вещи, мне все равно, — продолжил Северус, а глаза почему-то зажгло. — Скажешь, что я сошел с ума?
— Скажу, что не могу понять тебя, — Финеас медленно выдохнул. Он действительно желал узнать, что думает мальчик. — Почему? Ты ведь совсем не жестокий. Я знаю! Ты не мог даже смотреть на то, как он наказывает меня. Тебе это неприятно. И ты даже готов обещать мне, что постараешься добиться для меня свободы. Но тогда почему ты говоришь такие ужасные вещи? Тебе не все равно, Северус.
— Ты не понял, — Северус вдруг улыбнулся. — Ты хороший, Финеас, ты мне нравишься. Ты был ко мне добр, и я благодарен тебе. Я поверил тебе, ты действительно хотел меня спасти. Только ты опоздал. Я знаю, Том не хотел со мной возиться, он думал, что я неволшебник. Но он все приходил и приходил. Финеас, спрашивая о тебе, я хотел узнать, каким было твое детство. Знаешь, ты похож на всех них, на Абраксаса и на Лорда Розье. Мне кажется, у тебя было замечательное детство.
— Да, мое детство было вполне обычным, — Финеас нахмурился. — Как у всех. Мой род не самый богатый, но мы никогда ни в чем не нуждались.
— А я часто боялся возвращаться домой, и еда у меня была не всегда, зато отец всегда находил себе деньги на пиво, — поведал Северус. На удивление, это его даже не тронуло, словно бы это было в другой, не его жизни. — Поэтому ты меня и не понимаешь.
— Северус, — Финеас замер и стиснул зубы. Он не знал никаких подробностей, и это откровение от мальчика сильно его взволновало.
