— Я прекрасно это понимаю, — ответил Финеас и неожиданно улыбнулся ему, потрепав по волосам. — Ты что, беспокоишься? Я же не дурак, Северус, чтобы меня поучал восьмилетний мальчишка.
— Вообще-то, мне скоро девять. Через два дня! — поведал Северус.
— У тебе день рождения? А он знает? — спросил Финеас. Северус пожал плечиками.
— А ведь и я не знаю, когда у него день рождения, надо обязательно спросить. Спасибо, Финеас… ой! — Северус покачнулся, когда в него влетел неопознанный объект, восстановил равновесие не без помощи Финеаса и потер ушибленный лоб. Затем он глянул на недовольно потирающую лоб девочку, а та затараторила что-то по-итальянски. Северус совсем ничего не разобрал. — Я тебя не понимаю… — признался он по-английски, и девочка замерла, удивленно хлопая длинными ресницами, затем она нахмурилась, скривилась и даже отошла от него подальше.
— Так ты англичанин! — обвиняюще ткнула она в него пальцем, говоря с легким акцентом. — А я думала, что ты такой же, как и я. Магистр Медичи ведь тебя лично представил!
— Такой же, как ты? — удивился Северус. — А я не такой?
— Нет! Ты такой же, как и они! — выплюнула она и выбросила руку в сторону, указывая на хохочущих в стороне мальчишек. — Вот и иди к ним, а меня не трогай! — с этими словами она резко обогнула их с Финеасом и поспешила к дому. А мальчишки еще прокричали ей что-то вслед. Наверное, что-то не очень приятное. К Северусу они не подошли.
— Что это с ней? — удивился Северус.
— Не имею ни малейшего понятия, — Финеас нахмурился. — Полагаю, это что-то семейное. Знаешь, в таких древних семьях статус внутри семьи тоже очень важен. Кто-то наследник, кто-то лишь младший сын, кто-то бастард, рожденный вне брака. Отношение к каждому разное.
— Значит, отношение ко мне должно быть самым плохим? — грустно поинтересовался Северус. Финеас ободряюще тронул его за плечо.
— Я не знаю, Северус, но ведь главное не это. Знай, я всегда тебя поддержу. Насколько это возможно.
— Спасибо, Финеас, я тоже тебя поддержу. А она просто странная. Смотри туда, — он указал в сторону дома, — я думаю, что вон тот балкон выходит из моей комнаты. Я смотрел точно в эту сторону. Здесь красиво, правда? — чуть улыбнулся Северус. Финеас согласно кивнул, отбрасывая все лишние мысли, заталкивая их подальше, чтобы не волновать Северуса зазря. Здесь было красиво, это был их первый день на вилле Медичи, и они еще ничего толком не узнали. Так и стоит ли загадывать на будущее.
— Полагаю, ко мне отнесутся весьма предвзято, — Том ничуть не сомневался, что эти шумные итальянцы не сочтут его предложение о сотрудничестве чем-то стоящим, и все же… он был достаточно уверен в себе и своих силах, чтобы не дать втоптать себя в грязь.
— Более чем, — спокойно согласился с ним Лучано и добавил абсолютно честно: — Мы не любим англичан, особенно, когда они лезут в наши дела. Я уже говорил, Марволо, и повторю вновь, вы не можете предложить нам ничего стоящего. Сотрудничество с Англией нам не выгодно.
— Да, я помню, что вы говорили, Лучано, — вполне спокойно отозвался Том и вдруг усмехнулся, — но я уверен, что и вам может быть интересна Англия.
— Хотите продать мне свою страну? — Лучано тонко улыбнулся. — У вас нет такой власти.
— Пока нет, — возразил Том совершенно уверенно. — Нынешняя власть ведет политику, далекую от могучей империи. Я согласен, Англия погрязла в посредственной магии и продолжает рубить сук, на котором сидит. Но все это возможно изменить.
— Какая мне от того выгода? Я не хочу создавать себе конкурентов. Пусть Англия умрет, и я возведу новую империю на месте ее руин. Это выгодно, — протянул Лучано, останавливаясь напротив одной из дверей.
— Нет, Лучано, не возведете, — Том прямо встретил его взгляд, — вы подчинитесь мне. Вы и весь прочий мир.
— Не лучшее начало для предполагаемого политического сотрудничества, — ответил Лучано все тем же спокойным тоном. Сказать честно, на фоне всех прочих Медичи, которых им выдался шанс увидеть в этом доме, он особенно выделялся именно своим спокойствием. За все время их непродолжительного пока знакомства Лучано ни разу не вышел из себя. Он знал себе цену, имел острый ум и не лез за словом в карман. Каждое его действие было словно заранее спланировано. Но Том почему-то не сомневался, что все это было лишь маской. Лучано был настоящим итальянцем, более настоящим, чем все прочие Медичи, следующие его слову, — громким, темпераментным, импульсивным и ярким, но очень хорошо это скрывающим.
— Я лишь говорю, как есть, — абсолютно уверенно заявил Том. — Конечно, можете считать меня мечтателем, но я добьюсь своего любыми методами. И тогда мечтателем уже станете вы. Но в каком качестве? Как человек побежденный, или все же покоривший течение времени.
