— Если доживу до того момента, — оставил за собой последнее слово Лучано, взгляд его цепко прошелся по бесстрастному лицу собеседника. — Я много прожил и много видел. Мне нравятся уверенные и рисковые люди, но ваша уверенность, Марволо, бьет всякие рекорды. Рассчитывая договориться с Медичи, вы не стесняетесь говорить мне о том, что в вашем мире грез я подчинюсь вам, — весьма рисковая авантюра.
— Считаю этот риск оправданным, — холодно протянул Том, и Лучано вдруг отвел взгляд.
— Не пожалейте об этом, — сказал он и толкнул дверь, проходя внутрь зала собраний. Это было не очень большое помещение, но оно совершенно спокойно вмещало в себя длинный стол, за которым собрались шесть Медичи. Все, как один, черноволосые, черноглазые и… очень громкие. Том презрительно скривил уголки тонких губ, чем очевидно привел их в бешенство.
Том не знал итальянского, но даже так прекрасно понял, сколько грязи вылилось в его сторону от каждого из собравшихся, кроме Лучано, который сохранял абсолютное спокойствие и даже бровью не повел, когда все негодование собравшихся направилось в его сторону. Том наблюдал за этим абсурдным цирком с отвращением. Он искренне не понимал, как Медичи могли столько веков занимать высокие посты, как в магическом мире, так и в маггловском, будучи столь неспокойными личностями.
— Если вы наговорились между собой, господа, может, наконец, займемся делом? — скучающе протянул Том, уверенно встречая гневные взгляды. — Смотрю, Медичи нынче уже не те.
— Да как ты смеешь, сопляк! — воскликнул самый старший из собравшихся, наконец перейдя на английский. — Вы, англичане, слишком большого о себе мнения, но только вы и ногтя нашего не стоите.
— Я стою столько, сколько вы и представить себе не можете, — возразил Том ледяным тоном. — Или вы думаете, что я буду пресмыкаться перед вами? Так вы глубоко заблуждаетесь.
— Вы пришли к нам, чтобы о чем-то просить, проявите уважение…
— Просить? — изумился Том и холодно рассмеялся. — Я никогда ни о чем не прошу. Я требую и получаю желаемое.
— С нами это не сработает, — выплюнул другой из шести магов, — Медичи устанавливают правила. Зачем ты привел к нам этого англичанина, Лучано? Ребенок уже у тебя, но ты продолжаешь страдать ерундой и идешь на поводу этого человека, — продолжал итальянец на практически чистом английском. Том был несколько удивлен, что с главой рода кто-то способен говорить в таком тоне, но, видимо, в совете семьи были собраны те немногие, кому это было дозволено. — Ты тронулся умом на старость лет!
— Ты считаешь так, Адриано? — спокойно спросил Лучано, словно бы не видел в замечании родственника ничего оскорбительного, и Адриано как-то сразу стушевался и прикусил язык. Как бы там ни было, как бы в этой семье не выпали карты, становилось очевидно, что Лучано был главой не просто номинально, по крови старшей ветви, нет, он обладал силой достаточной, чтобы заткнуть всех Медичи и заставить их сделать так, как ему будет нужно, но он же был достаточно мудр, чтобы дать каждому высказать свое мнение и прислушаться к наиболее разумному. — Этот день был достаточно длинным, — негромко продолжил Лучано, и никто не смел его перебивать, — и я хочу скорее его закончить. Вы выслушаете этого человека и скажете свой ответ на его предложение. Выслушаете молча! — твердо добавил он в конце и перевел суровый взгляд на гостя. — Не обольщайтесь, Марволо. Медичи никому не подчиняются, кроме своего главы. Мое слово — закон, но это не значит, что я не считаюсь с мнением остальной семьи. Если хоть один из нас посчитает ваше предложение невыгодным и неинтересным, мы с вами больше никогда не вернемся к этому вопросу, и вы сможете бывать в этом доме исключительно, как дополнение к моему внуку.
— Пусть так, — согласился с ним Том, ничуть не изменившись в лице, и спокойно, уверенно оглядел присмиревших Медичи. — Я пришел сюда не просить и даже не требовать, — начал Том, решив для себя, как ему стоит подать свою мысль, чтобы о ней хотя бы подумали. — Я пришел предлагать. Я предлагаю вам создать мир настоящей магии и управлять им по праву сильнейших… Перед магией мы не делимся на итальянцев и англичан. Перед магией мы лишь инструменты, способные дать ей новую жизнь. Кому, как не вам, ученым до мозга костей, понимать, насколько мало волшебников по-настоящему ценят то, что им дано от рождения…
Том умел говорить. Он умел льстить, умел запугивать, умел подстраиваться под человека, чтобы сказать ему то, что он желает услышать. Ему было абсолютно все равно, кто стоит перед ним, — магглорожденный простачок или же погрязший в интригах представитель древнейшей фамилии. Это не имело никакого значения, когда он понимал, за какую ниточку души он может потянуть. И сейчас Том говорил спокойно, уверенно, но не забывал выказать уважение семье Медичи и при этом не упускал возможности надавить на их гордость, напоминая о их уменьшающемся с каждым годом влиянии на мир.
