—
— Ты мне соврал. Сказал, что ты бастард, — прошептала Франческа спустя несколько напряженных минут тишины. — Бастард, как же. А сам ходишь все эти дни подле магистра, пьешь с ним чай в беседке и зовешь его дедушкой. Такой себе из тебя актер.
— Но… — удивился Северус не на шутку. — Я же не соврал ни разу. Я бастард, — настойчиво повторил он.
— У бастардов, принятых в род, нет отдельного дома. Они проживают на вилле круглый год, — поведала Франческа, кивая на мальчишек. — Бастарды почтительно кланяются и не смеют сказать ничего лишнего в присутствии главы семьи. У бастардов нет личных гувернеров и слуг, которые всегда находятся рядом!
— Гувернеров? — переспросил Северус, не зная значения этого слова.
— Личный учитель, воспитатель, зови так, если тебе легче. Я говорю о том мужчине, который приезжает сюда на выходные.
— Но Том никакой не гувернер, — встал на его защиту Северус. — Том мой… — начал он и замолчал под недоверчивым взглядом девочки, а сердце отчего-то заполошно забилось в груди. Северус очень хотел сказать, что Том его папа, но исправился: — Том мой опекун. Мой настоящий отец — Марсель Медичи.
— Ты сын Марселя? — не на шутку удивилась Франческа. — Я думала, что ты сын… — она тряхнула головой, останавливая себя.
— Разве это важно? Я не стану ему сыном по-настоящему. Зато у меня есть Том. И мне больше никто не нужен, ясно? — вполне яростно заявил Северус и вновь отвернулся к окну. Том все не появлялся. — Подумаешь, Медичи, они обо мне знать не знали и даже не пытались узнать, как и второй дед, — с обидой протянул Северус, вспоминая о том, что дед Принц встречался с Томом, последний сам ему об этом рассказал. Но Северус деда Принца видеть не хотел. — Но дедушка Медичи сдержал свое обещание и передал опеку надо мной Тому, поэтому я выполню свое обещание ему и стану достойным Медичи. Вот и все. Я тебя не обманывал. А если ты не хочешь со мной общаться только потому, что я не такой, как ты, то и иди к себе за парту. Откуда мне знать, какой тут у тебя семейный статус.
— Я буду сидеть там, где захочу, — Франческа сложила руки на груди. Какое-то время они сидели в тишине. Но потом Франческа тяжело вздохнула и вдруг призналась: — Вообще-то, нет у меня совсем никакого статуса, я вовсе не Медичи.
— Как это? — удивился Северус и обернулся на нее.
— Ни на одну капельку крови. Мои родители были хорошими друзьями Деметрио Медичи. Он удочерил меня после их смерти. А потом и сам погиб, но все, что у него было, завещал мне. Поэтому магистр Медичи взял меня в свой дом и дал привилегий больше, чем любому бастарду. Любому, не считая тебя. Они не любят меня из-за этого, — призналась Франческа, кивая на мальчишек.
— Ну а мне на это все равно, — улыбнулся Северус.
— Еще бы! Ходишь тут, как наследный принц. Даже комната своя в главном крыле. Наверное, быть бастардом главной ветви — все равно, что быть просто Медичи. Хотя даже просто Медичи ни за что не позволил бы себе назвать главу рода иначе, как магистр. Есть, чему завидовать!
— Это не так, — нахмурился Северус. Он не считал, что ему можно завидовать. — Может, раз мы разобрались с тем, что я не обманщик, ты поможешь мне с итальянским? На уроках я все еще мало что понимаю… Хотя стало намного лучше!
— Так и быть, но ты будешь мне должен, — согласилась Франческа.
— Хорошо.
— И даже не спросишь, что я с тебя потребую? — Франческа качнула головой. — Эх ты… Ладно, займусь с тобой итальянским просто так. Просто потому что мне бывает скучно. О, вон и твой Том… — Франческа кивнула на окно, за которым появилась фигура человека. Северус резко обернулся. Том! Действительно, это был он. И с души тут же упал тяжелый груз. Северус не сдержал счастливой улыбки. Все было хорошо…
Две недели. Три. Месяц. Еще две недели… Время было неумолимо, но Северус наконец немного освоился среди ребят. Он даже попытался наладить контакт с мальчиками, но удачей это не увенчалось. Английский на беглом уровне знал только Джованни, но говорить на нем он отказывался. А Северус никак не мог разобрать то, что он тараторит на итальянском. Коммуникация провалилась полностью, и все же… Все же Северус не сказал бы, что мальчишки относились к нему как-то очень уж плохо. Просто сторонились, иногда бросали недоуменные и подозрительные взгляды, но не пытались как-то напакостить или унизить его. Впрочем, возможно, они просто не хотели навлечь на себя гнев магистра.
—
