— Тебя подозревают в похищении девушки?
— Теперь, вероятно, уже трех. Черт! Шучу! Вы-то здесь совсем не причем. И пропала она не здесь. Она тоже исследовала Аномалию. Черт, если задуматься, я тоже исследовал Аномалию, и теперь тоже пропал! А еще раньше я сделал открытие, о котором, если я исчезну в этих степях, никто не узнает! Да к черту эти изумруды! Я просто хотел сказать, что… — Чет и сам уже запутался, что именно он хотел сказать, и почему раньше не упомянул о том, что следователь именно его, Чета, считает причастным к исчезновению Анны. — Ладно. Мы ведь все равно уже здесь, — неловко закончил он.
Никто из девушек ему не ответил. Разговаривать вдруг стало абсолютно неуместно. Они приближались к ближайшему из огней. Луна светила ярко. Тишина окутала их. Не пели ночные птицы, не стрекотали кузнечики. Далекие то ли стоны, то ли уханье филина, которые они сочли песней Булыжечника, тоже затихли. Было так тихо, что они слышали шорох своих шагов и даже дыхание друг друга.
И вдруг в этой тишине раздался грохот. Они замерли. После встречи с Красным Рудокопом верить в то, что они с Булыжечником — просто розыгрыш, уже не очень-то получалось.
Грохот приближался, и с каждой секундой надежды на то, что пройдет мимо, становилось все меньше.
Прямо у них под ногами зашевелилась земля, посыпались камни.
— Нет, стоим! — шепнула Настя, но стоять уже было поздно. Они бросились врассыпную. Прямо перед ними из земли стремительно выходило что-то огромное и дребезжащее. Они помчались кто куда.
Колесо огромной телеги немного задело Дину, только чудом не проехавшись по ее ноге. Существо, размером примерно с Рудокопа, пронеслось со своей телегой мимо них и исчезло вдали. На ногах остался стоять только Чет. Дину сбило, Настя же сама упала в траву.
Звук, начавший было затихать вдали, вдруг развернулся и опять понесся на них. Пара секунд, и они увидели Булыжечника, который вдруг, тоже увидев их, остановился, поправил направление и, издав нечто, похожее на вздох, направил свою телегу прямо на Чета. Тот попытался отпрыгнуть, отбежать — но поздно.
Несущаяся на него тяжелая древняя телега, набитая камнями, должна была бы раскатать Чета по земле, но этого не произошло. Откинувшаяся передняя стенка телеги наподобие ковша экскаватора сгребла Чета, и он, пребольно перекатившись по камням, оказался в грохочущей тачке Громадины, катившего невесть куда.
— Отпуск… выходной…. — бормотал себе под нос Булыжечник.
Еще оставалась надежда выскочить на полном ходу, когда он чуть отвлечется. Но Булыжечник, ни на секунду не останавливая свой бег, вынул из кармана грязную тряпицу и со вздохом: «Ни песен попеть» накинул ее на Чета.
Тряпица, на вид казавшаяся обычной тканью, придавила его так, что не шелохнуться. Грохочущая телега увозила его, вероятно, к демонам в преисподнюю.
«Целую ночь, говорила она», — бормотал Булыжечник. У Чета же, если и оставалась надежда, то разве что на колбасу — вдруг она понравится и его похитителю?
Что видела молния
Когда Владу казалось, что место, изображенное на боку козы, сложно найти на карте, он ещё не понимал, как сложно будет найти его в реальности.
Он вот уже битых два часа бродил по горам, и всё без толку. Каждый раз казалось, что вот оно, сейчас, за этим поворотом. Но поворот был, а места не было. Приходилось признать, что карты не слишком соответствуют местности. Решив, что лучше плюнуть на всё и заняться поиском пастуха, Влад зевнул и отправился в посёлок.
Не прошло и пятнадцати минут, как он встретил Матвея. Оба они, разумеется, знали о кое-чем общем в их судьбах, однако с виду общались абсолютно нормально, и при встрече обменивались вежливыми фразами.
Но Матвей, как выяснилось, направлялся в посёлок, так что парой фраз ограничиться было бы трудно. Чтобы избавиться от необходимости идти с ним, Влад придумал какую-то причину, зовущую его свернуть на малозаметную тропку, уходящую влево. А пройдя пару километров по этой тропке, он увидел нечто… да-да, неужели нечто, очень напоминающее то, что он искал с самого утра?
А это ещё что? Как будто бьёт бубен?
И тут кто-то ударил его сзади по голове. Влад упал и на какое-то время потерял сознание.
Когда он очнулся, прямо над ним стоял Матвей. Так вот значит, как он пошел в поселок!
Влад сделал быстрое незаметное движение ногами — не зря почти год ходил на две секции единоборств одновременно. Матвей, как подкошенный, повалился. Влад поспешил откатиться в сторону — иначе эта накачанная громадина, притворяющаяся ученым, раздавила бы его ко всем чертям.
Влад подскочил и обрушил упавшему Матвею на голову удар, который точно вышиб бы ему мозги, если б Матвей не ухитрился уйти от удара. Влад же пребольно ударился кулаком о землю и до крови расшиб руку о камень. Однако, он все же сумел схватить Анниного начальника за руку и вывернуть ее так, что тот оказался полностью в его власти — за исключением, разве что, пренебрежимо малой вероятности, что он решит пожертвовать суставом. Матвей не решил.
— Идиот — застонал он. — Это твоя благодарность?
— Благодарность? За что?!
