— Ага! — осклабился солдафон — Так точно! — добавил он, сообразив, что Курин смотрит на него строгим взглядом.
— Это хорошо. — одобрительно цокнул языком Курин — Я вижу на тебя можно положиться, э..
— Семен — быстро нашелся омоновец — Прапорщик — горделиво добавил он.
— Хочешь в капитаны? — серьезным тоном спросил Курин и омоновец тут же подобрался всем телом.
— Так точно! — он встал и его мощное тело заслонило полкомнаты.
— Значит так. — Курин постучал пальцем по столу — Мы потеряли связь с нашим верховным наставником — он перевел взгляд на пространство за окном — И не можем его найти.
Семен понимающе закивал головой.
— Тебе нужно, не привлекая внимания, постараться найти его в городе. — Курин сложил перед собой руки и в упор посмотрел в мертвые глаза застывшего омоновца — Люди у тебя есть?
— Найдем! — уверенно выдохнул мертвец — Мои люди при мне.
— Вот и замечательно. — Курин криво усмехнулся — Надеюсь полковника ты знаешь? — и Семен снова закивал головой.
— Тебе нужно не просто найти его, а доставить прямо сюда, в этот кабинет — уверенно произнес Курин — Никаких силовых действий, аккуратно и вежливо доставьте его ко мне.
— А если он не согласится? — неуверенно спросил Семен, но Курин взмахом руки прервал его.
— Он не сможет отказаться. Он заварил всю эту кашу! — Курин встал из-за стола и увидев на окне пачку сигарет, достал одну, размяв табак в ладонях.
— Как же мне их не хватает. — страдальчески произнес он — Иногда так хочется затянуться сигаретой — он стряхнул табак на пол и обернулся на омоновца — Что стоишь? Выполнять! — и Семен, споро сорвавшись с места, затопал коваными ботинками по коридору, запустив механизм сложной, многоходовой игры.
93
Новый день вступил в свои права, подсвечивая яркими лучами город, закопченный от многочисленных пожарищ и согревая солнечным теплом холодные, безжизненные улицы. Колька, вырвавшись из плена подземного бункера, преодолел пустырь и несколько заваленных битым кирпичом улиц, прежде чем выбрался на широкий проспект, где смог оглядеться и сориентироваться. Он стоял абсолютно один посреди вымершего мегаполиса, безнадежно осматриваясь в поисках хоть кого либо. Всего за два дня его родной город превратился в безжизненную пустыню, вокруг куда хватало взгляда, царила разруха и одиночество, лишь ветер гонял по улицам мусор, смешивая его с пылью осыпавшихся стен и дымом сгоревших квартир. То тут, то там лежали обугленные остатки машин, разбросанные и смятые невиданной силой. Стены домов были испещрены осколками снарядов, вероятно здесь случились боестолкновения и военные бомбили город. Поежившись от вида апокалиптической картинки, Колька задрал голову вверх, всматриваясь в безразличное к человеческой боли небо, которое своей чистотой и насыщенным цветом сильно диссонировало с выжженной и опустошенной землей. Больше всего Кольку смущало полное отсутствие людей, будто неведомая болезнь выкосила все живое. Он толкнул носком ботинка обугленный кусок ткани, лежавший рядом, и вдруг с ужасом понял, что это часть чьего то тела. Отпрянув в сторону, он почувствовал как комок, ставший поперек горла, не дает ему дышать, а сердце прыгает в груди, отбивая барабанную дробь. Колька присел на корточки, пытаясь унять дрожь в коленях и в этот момент увидел их. Несколько бледных фигур вынырнули с примыкающей улицы, рыская взглядами по пустым окнам и переговариваясь отрывистыми, лающими голосами. Находясь в нескольких десятках метров от них, Колька застыл, пытаясь слиться с землей, его глаза расширившись от ужаса, неотрывно смотрели туда, где несколько мертвецов копошились в мусоре, выискивая что то. Все они были похожи друг на друга, сгорбленные словно у древних неандертальцев фигуры с висящими до колен руками, всклокоченные, грязные волосы и лица… Эти лица Колька впервые увидел, спустившись в подвал морга своего института. Десятки лиц, похожих как две капли воды, после смерти больше не были похожи на разные внешне и счастливые прежде лица живых людей. Их однообразная в своих посмертных гримасах внешность, навсегда меняла человеческий облик, отдавая тепло уходящему прошлому и принимая тусклый, восковой оттенок с неподвижным тонусом истукана. Но эти мрачные фигуры хоть и обладали теми же непроглядными лицами, обладали невероятной возможностью оставаться живыми в своих мертвых телах. Наблюдая за ними, Колька поймал себя на мысли, что их внешность и состояние, внушают ему неподдельное уважение и страх, ему почудилось, что он столкнулся с новыми, неизвестными прежде хозяевами жизни, а вернее смерти, неподвластными пожирающему ходу времени и физическому тлену. Он с интересом разглядывал их мраморную кожу, запоминал их движения и характерные привычки, старался впитать в себя все, что было связано с ними, чтобы попытаться подстроиться под них и стать похожим на них. Он вдруг подумал, что ему доставляют удовольствие мысли о вечности, оставаясь при этом самим собой, не меняясь, не теряя ясности мысли, сохраняя свое тело на века. Бессмертие — вот что его манило..
