Около их министерства стояла пугающая тишина. Ни спешащих курьеров, ни ожидающих водителей, ни охраны — вокруг царило непривычное отсутствие любых признаков жизни. Приказав своему водителю ждать его в машине, Артемьев приоткрыл дверцу авто и выбрался наружу. Холодный мартовский ветер стелился по земле, в остальном казалось, что привычный мир покинул их, оставив после себя тоскливую, безжизненную пустыню. Запахнувшись в стеганную форменную куртку, он перескочил через ступени на входе, исчезнув за входными дверьми. Внутри здания царил беспорядок, который впрочем, ничем не отличался от других мест, но его больше насторожило полное отсутствие людей. Стараясь ступать бесшумно, Артемьев пешком добрался по запасной лестнице до третьего этажа, не встретив никого по пути. Дверь кабинета генерала была приоткрыта и Артемьев несколько секунд в замешательстве смотрел в щель, пытаясь понять, что это значит. С трудом уняв, появившуюся в коленях дрожь, он потянул за ручку, ожидая увидеть все что угодно, но увиденное повергло его в трепет. Его непосредственный начальник, генерал секретной службы, лежал ничком в своем кресле с запрокинутой головой. Его неживое лицо навсегда застыло в успокоении, а глаза глядели в вечность, из уголка рта тонкой струйкой текла кровь. Генерал был мертв и судя по валявшемуся рядом наградному пистолету, совершил самоубийство. Артемьева поразила улыбка, застывшая на губах генерала, ему показалось, что перед смертью тот вспоминал самое доброе и радостное событие, случившееся в его насыщенной жизни. Осторожно ступая по кабинету, Артемьев приблизился к бывшему начальнику и аккуратным движением ладони, закрыл ему глаза. Тело не успело остыть, по всему выходило, что весомая причина заставила генерала покончить с жизнью сразу после звонка ему. Артемьев осмотрелся в кабинете, но ничто, что смогло бы объяснить причины этого поступка, не привлекло его внимания. Пытаясь выстроить цепь догадок, он стал рыться в папках с документами, лежавших на столе, когда какой-то лист бумаги слетел на пол и в этот момент с улицы загрохотали звуки выстрелов, а затем он услышал знакомый глухой ропот. Подскочив к окну, его взору открылась ужасающая картина. Сотни, тысячи мертвецов взяли в кольцо немногочисленных живых, укрывшихся в бронированных машинах. Напирающее движение их тел раскачивало многотонные машины, а затем они просто исчезли под грудой барахтающихся мертвецов. Стараясь не думать о жуткой судьбе своих друзей, Артемьев лихорадочно заметался по кабинету, понимая, что угодил в смертельную западню. Яркой вспышкой, рассыпавшись на миллионы искр, к нему пришло озарение и осознание того, какой судьбы избежал генерал, предпочтя самостоятельно решить самый трудный вопрос принадлежавшей только ему жизни, и тут его взгляд наткнулся на лист бумаги, выпавший из какой-то папки, отчего он застыл как вкопанный. На него смотрело лицо того, кто навсегда изменил его взгляды на существующий порядок жизни и смерти, лишив прежних догматов, костных и дряхлых, доставшихся в наследство от многовековых постулатов о скоротечности жизни и незыблемости смерти. Лицо человека, изменившего традиционное восприятие человеческого существования на Земле, козыряющего своим превосходством над всем и вся, вечным царствованием на троне жизни, беспечно прожигающего бесценное время в безумных распрях и бесконечных войнах, опровергающих его непреложную, первостепенную необходимость существования на планете. Это, несомненно, было последнее послание Артемьеву от генерала, он сразу это понял, ведь среди столбцов зашифрованных букв и цифр, способных помочь ему выбраться отсюда, было от руки набросано лицо человека, которого генерал знал в своей прошлой жизни, не подозревая, что именно его искал Артемьев. С листа бумаги, нарисованного обычным карандашом, на Артемьева смотрело лицо Громова.
97
Стараясь не привлекать к себе внимание, Колька беззвучно скользил по опустевшим улицам, сторонясь открытых пространств, где он мог стать легкой добычей вездесущих зомби. Несколько раз он нос к носу сталкивался с копошащимися в мусоре мрачными фигурами, успевая исчезнуть из их поля зрения за мгновение до обнаружения. Вообще его камуфляж неплохо помогал ему затеряться среди потерявших человеческий облик людей, бродивших по улицам города, став одним из многих зловещих мертвецов. Он подметил, что их мертвые тела стали немного заторможенными, словно набитыми ватой, исчезли резкие движения и живость в походке, оставив место задумчивому, бессмысленному перемещению. Глядя на них, он часто вспоминал покалеченного белого медведя, не чувствовавшего ни боли, ни страха перед людьми, с такими же замедленными реакциями и ему стало казаться, что он уже тогда видел пораженный смертью организм. Странные мысли роились в его голове, но не догадываясь, каким образом инфекция проникла так далеко, он чувствовал свою причастность к неслучайному появлению признаков смерти повсюду..
