– Его королевским величеством. И, судя по синяку на голове, не зря. Всё-таки сногсшибательная мадемуазель вам сегодня попалась.
– Во всех смыслах. – Копт приложил руку выше уха, измеряя размер шишки. – Кстати, где она?
– Мы с ней разминулись, ваша светлость.
– Я не спрашивал, что вы с ней делали! – Принц снова крикнул. На этот раз получилось уверенно. – Где она?
– С большой долей вероятности за пределами дворца.
– То есть ты даже не знаешь!?
– Виноват, ваша светлость. Был очень занят вашим самочувствием.
– А сейчас, чем ты занят? – Не смотря на смиренное поведение оппонента, наследник и не думал успокаиваться, дополняя агрессивную манеру разговора размашистыми жестами рук. – Неужели мне нужна помощь?
– Не похоже, ваша светлость. Разрешите идти?
Копт молча махнул ладонью, и распорядитель, развернувшись в сторону, куда шёл несколько мгновений назад, сделал с десяток быстрых шагов, как принц окрикнул:
– Стой! А санкционировавший где?
– Его величество в пыточной. – Попыхан ответил с задержкой, поначалу растерявшись от вольного обозначения самого главного человека страны.
– Душ принимает?
Наследник, уточняя направление, тыкнул пальцем вперёд, но распорядитель скорректировал его на три часа вправо к двери, из которой появился сам.
– "Чёрная лестница" направо и прямо до конца коридора.
Когда принц отвернулся, чтобы рассмотреть дверь вдали и, видимо, оценить маршрут, Попыхан поспешил оставить общество их светлости. Первые пол сотни метров распорядитель преодолел еле слышным бегом, наступая только на переднюю часть мягкой резиновой подошвы, а далее продолжил просто быстрым шагом. При том, словно расстраиваясь от чего-то, каждую сотню другую метров он нервно встряхивал руками. Копт покидал зал куда менее стремительно, то и дело он кидал взгляд на мохнатых и пернатых обитателей, с выражением вдыхал свежий воздух, срывал редкие цветки у дорожки. В целом, не смотря на задетое самолюбие, повреждение головы и упущенную невесту, поведение наследника демонстрировало все признаки счастья.
Злобушку путешествие из глубины дворца вымотало порядком, в первую очередь сказавшись на внешнем виде. Отсутствие каблуков, наполовину растрёпанная причёска, капельки пота на лбу и потёкший макияж былого восхищения у окружающих не вызвали. Да и гостий на площади осталось менее чем десятая часть. При том основная толпа сместилась в район памятника Трилаку, где их чем-то развлекала компактная девушка с уверенной жестикуляцией. Больше подробностей с позиции на крыльце правого крыла было не разузнать, и так совпало, что интереса к продолжению празднества девушка больше не имела. По короткой лестнице вниз беглянка направилась в сторону выхода, когда взгляд поймал расписной циферблат часов на площади, подсвеченный белым цветом дюжины магических фонарей. Время одиннадцать пятьдесят две приободрило материальную оболочку Золушки, добавив выражению лица искру осторожного оптимизма, а ногам стимула покинуть бал поскорее, от чего те понесли к воротам уверенной трусцой. Пока глаза ещё оценивали смещение большой стрелки от десяти, левая рука тыкнула в кого-то приятно тёплого снаружи, судя по осязательным ощущениям, и стервозно холодного внутри согласно ощущениям слуховым. Однако проблемы взаимоотношений с окружающими в тот момент волновали девушку не больше чем статистика венерических заболевании майских жуков, и поэтому она не стала задерживаться даже для извинений.
Путь к красной дорожке занял не больше пятнадцати секунд, а ещё через минуту бегунья достигла конца приятного для голых ступней коврового покрытия и прорвалась за территорию дворца. У дороги карета предсказуемо не ждала, поэтому Злобушка, вставив два мизинца в рот, произвела оглушительный высокочастотный свист, дезориентиров всё живое в зоне посадки-высадки и даже прервав предприимчивое повествование Аврет на площади. В этот же момент обнаружилась пропажа правой туфельки, которую прижимали к ладони средний и безымянный пальцы. Однако чувство лёгкого расстройства не продержалось и пары секунд, сменившись искренним восхищением от видов на четвёрку лошадей, спускавшуюся с крыши административного здания напротив дворца. Кони, поигрывая рельефом выдающихся мускулов, перебирали ногами на весу, имитируя галоп. В местах, где как бы ступали копыта, появлялись области свечения с текстурой гравийной дороги, и даже слышался глухой звук. Через секунды следы исчезали словно песок, сдуваемый ветром. Прямо в воздухе перед тем как приземлиться экипаж открыл дверь и развернулся правым бортом. Пассажирка впрыгнула внутрь, едва колёса коснулись брусчатки. Усевшись на привычное место, мгновенно надев оставшуюся туфельку и крепко сжав поручни, она скомандовала: "Домой!"
