В этой заключительной части путешествий по разным творческим параллелям рассказывается и о других путешествиях, но уже по географическим параллелям и меридианам. Тут и о сравнительно недавних встречах с дорогими мне людьми, и о книгах, тех, что я выдумал и выстрадал. О горестях и радостях моей последней параллели, о ваших письмах и о депутатах “Верховного совета доброй совести”.
1
Жизнь как предисловие к моей последней любви. Я расстаюсь с
техникой и снимаю погоны. Может ли не писать писатель? На
инженера надо учиться, а на писателя?.. Встречи с моими
воспитателями на новой параллели. О тех, кого уже нет.
Перечитывая письм а А.Н.Герцена, я несколько раз возвращался к строкам: “Моя жизнь — необходимое предисловие к моей любви”. Речь шла о любви к женщине, однако невольно возникла ассоциация, что, может быть, вся моя жизнь с метаниями по разным творческим параллелям и есть то самое предисловие к последней любви — любви к литературе.
Любовь требует жертв. Я очень любил свою профессию радиоконструктора, ради неё бросил университет на последнем курсе. Пренебрёг спокойной жизнью в каком-нибудь служебном кабинете и пустился по неизведанной тропинке изобретателя без образования. И вот пришла новая всепоглощающая любовь к тому, что именуется литературой. Ради неё я снял погоны военного инженера, расстался с друзьями из научного института, с руководителями, которые воспитали во мне чувство долга и дисциплинированность (ох, как мне это пригодилось на литературной стезе). Всё это было не так просто. Демобилизоваться помог Наркомат просвещения после выхода моей, по существу, первой книги “Незримые пути”. Она получила премию на конкурсе Детгиза. Эта книга принадлежала к жанру так называемой научно-художественной литературы. Ну, а потом — научная фантастика. Переход к этому жанру был вполне закономерен. Не забывайте, что с самого начала путешествия по творческим параллелям я всегда что-нибудь изобретал. Воображение работало вовсю, что было и моей радостью и моей бедой. Воображение опережало реальные возможности осуществления той или иной идеи. В литературе же никто не ждёт от автора, что его идеи будут претворены в жизнь им самим. Тем более в научной фантастике. А так как у меня не было достаточного литературного опыта, то в первых книжках я больше внимания уделял научно-техническим идеям, чем людям. И в то же время конструкторский опыт подсказал, что надо убедить читателя в возможности реального осуществления придуманных мной аппаратов, для чего в первых изданиях некоторых повестей я даже приводил схемы и чертежи конструкций.
Всё это, конечно, были детские болезни начинающего литератора, и не хочется о них вспоминать. Но лиха беда — начало. И так как литература прежде всего основана на “человековедении” — науке, которая не преподаётся ни в одном вузе, — то в своих последующих книгах я всё меньше уделял внимания научно-техническим проблемам, а старался проникнуть в душу моего современника — творца и созидателя. Я сознательно ограничивал полёт своей мечты, не желая отрываться от сегодняшних первоочередных задач, которые волнуют всех. И если я рассказывал о разных своих профессиях, о творческих параллелях, показанных изнутри, то вполне естественно, что читатель ждёт от меня рассказа об особенностях писательского труда. Об этом писали и классики, и многие советские писатели, известные каждому культурному человеку. Я же хочу взять на себя смелость показать этот труд в сравнении с другими профессиями, которые мне пришлось познать.
Существует распространённое представление о лёгкости писательского труда. Сидит, мол, этот писатель в своём кабинете, в чистоте, тепле. Хочет пишет, хочет нет. Сам себе хозяин.
Да, конечно, писатель работает по собственному плану. Работает год, два, и бывает всё впустую — книга не получилась…
Почему? То ли автору изменило художественное чутьё, то ли плохо изучил тему.
Тяга к литературе, желание стать поэтом, прозаиком, драматургом у молодёжи проявляется довольно часто, и часто на каком-нибудь вечере, посвящённом выбору профессии, я расхваливаю романтику инженерного труда и предостерегаю от ранней профессионализации на литературном поприще. Быть писателем — это значит учиться ежечасно, ежедневно, всю жизнь.
Мне припоминается весьма поучительный эпизод.
Одно время по роду своей общественной и партийной деятельности в Союзе писателей мне приходилось нередко встречаться с Александром Александровичем Фадеевым. В последние годы своей жизни он писал роман “Чёрная металлургия” и для того чтобы быть ближе к своим героям, жил в Челябинске. Случилось так, что по делам Союза писателей меня и ещё одного товарища послали в этот город. Закончив свои дела, мы решили повидаться с Александром Александровичем. Он жил за городом, где обком предоставил ему дачу. Мы встретили Фадеева на шоссе, во время прогулки. Мне показалось, что он чувствовал себя очень одиноким, усталым и был рад, что его навестили. Сел к нам в такси, и мы подъехали к скромному финскому домику, где он работал.
