— Вы слышали, что директор сказал? Все его требования удовлетворены. Значит, нет объективных причин, что помешало бы выполнению военного заказа. Сейчас всё зависит только от вас и директора. Сумеет он организовать производство или нет? Если нет, то уж не пеняйте на меня, — он виновато развёл руками. — Сами должны понять.
Воскан Агабекович налил воды в стакан, вынул из коробочки какую-то таблетку, проглотил и, поморщившись, поднёс стакан ко рту. В те времена он страдал тяжелейшим желудочным заболеванием. Само собой разумеется, что в тех условиях он не мог соблюдать специальную диету. Умер он вскоре после войны. В Москве я никогда с ним не встречался, так как изменил своей инженерной профессии, но когда в конце 1941 года из Ленинграда меня направили организовывать производство радиостанций в Закавказье, то не раз я поминал Воскана Агабековича добрым словом признательности за науку руководства.
Нет никакого сомнения, что с точки зрения сегодняшних принципов руководства приведённый мною пример нехарактерен, так как здесь взяты исключительные обстоятельства. Восканяну были даны огромные полномочия. И он, облечённый доверием партии и правительства, мог действовать со всей присущей ему решительностью, ни на кого не перекладывая ответственность. Надо полагать, что в блокированном Ленинграде, где не хватало продовольствия для людей, без которых город никак не мог обойтись, Восканян не смог привезти с собой помощников, которые бы выполняли его поручения. Во всяком случае, я их не видел. И не такая уж я важная фигура, чтобы по всяким заводским делам меня обязательно принимал замнаркома, уполномоченный Комитета обороны. Мог бы поручить переговоры со мной кому-либо из своих помощников. Но я убеждён, что Восканян был подлинно талантливым руководителем, и не побоюсь сказать, что в приведённом мною эпизоде, на совещании командиров производства, присутствовало также и театральное искусство огромной агитационной силы. Диалог героя этой постановки и директора, разговоры по телефону, раскрывающие творческий процесс организатора, и, как само собой разумеющееся, обращение героя к аудитории — разве это не драматургия?
Глубоко убеждён, что искусство руководства, организации производства или учреждения, общения с подчинёнными должно нести в себе признаки талантливости, а не только эрудиции и опыта. Уверен также, что этот талант может проявляться при любых обстоятельствах, а не только в таких исключительных, как это было в осаждённом Ленинграде. И встречался я там не только с замнаркома В.А.Восканяном, но и с самыми ответственными работниками обкома партии. Они принимали меня и тут же решали вопросы.
Возможно, именно там, в Ленинграде, и потом, когда мне пришлось организовывать радиозавод в Баку, я увидел в кристальной ясности каждую грань этого кристалла, из чего, в моём представлении, создаётся талант руководителя.
Ох, как хочется, придя в любую организацию, видеть перед собой талантливого руководителя, который, понимая всю ответственность своего решения, берёт на себя смелость сказать “да” или “нет”. Мне неважно, советовался он до этого со своими консультантами, референтами или нет, но уж очень хочется верить, что перед тобой талантливый человек, и не за прошлые заслуги его посадили на высокое кресло, а именно потому, что ему можно поручить решать сложные вопросы как государственного, так и частного порядка, где решается судьба лишь одного человека.
Я вспомнил Восканяна ещё и потому, что мог он публично продемонстрировать таланты — педагогики и человечности, а это многое значит как пример для подражания. Во всяком случае, для меня. Не уверен, что эти таланты могли как-то проявиться в моей дальнейшей организаторской практике, но я благодарен В.А.Восканяну хотя бы за то, что смог написать об этом.
5
Как организовать завод на голом месте? Главный инженер
подбирает кадры, занимается технической эстетикой и гоняет
летучих мышей. Семнадцатилетние бригадиры и мастера. Там,
где осталась частица сердца, и как много значит душевный
опыт.
Радиостанции передовой полосы нужны были не только Ленинградскому фронту. Они требовались всюду, и в частности фронту Закавказскому. Необходимо было наладить их производство. И вот, закончив свою миссию на ленинградском заводе, где моя помощь больше не требовалась, я распростился с дорогими моему сердцу ленинградцами, по приказу командования вылетел в Москву, затем долгим окружным путём добрался до Баку.
Только одно это путешествие в самое трудное время войны — от берегов Балтики до Каспия — могло бы послужить темой самостоятельной повести с острым сюжетом и грустными размышлениями, но это не входит в мою задачу. Речь пойдёт о новой для меня параллели, далёкой и от поэзии, и от живописи, и от сцены, и от чистой техники.
