«Жила-была Анна-несмеяна… В исконном нашем царстве-государстве, во старозаветном селе да Калегино жил-был род семьянистый и работящий – Сыропятовы. Глава рода оного, Петр свет Иванович, и Ксения Никандровна, жена верная, заботная, слыли в округе своей трудниками усердными, кропотными. А шел уже год двенадцатый столетия нашего златного и единовременно коварного. Родилася в год быстролетный тот дочь их старшая, Анна. Вскорости же посыпались за нею чада – семеро сестер да братьев мал мала меньше. Не управиться бы, пожалуй, родителям плодовитым с оравой той огромадной, не будь старшенькой, Анны-домовницы, уж больно смышленой да тороватой. Светлоокая, работливая, крутится она в босовичках своих по дому, что волчок тот юркий, неугомонный, будто на крыльях парит по домостройству… И зажигается светлая, счастливая улыбка на челе на материнском озабоченном, хлопотном…
…И не видать бы нам Ю.М. в природе, не вспомни Анна Петровна один народный обычай. А как вспомнила – принесла с вечера колодезной воды, закрыла ведра крышкой на замок и, вознеся длани свои белые, лилейные, к небу звездному, светлоокому, промолвила да таковы слова: „Приди, суженый мой, приди, пить у меня попроси. И встрену я тебя, милый, сердцем люболастным, горячим, и обниму жарко, сладостно“…
.В послевоенном 1945-м Ю.М. – 9 лет. Он спешил, торопился на труд кропотный, животворящий. Шел на субботники да воскресники массовые по восстановлению порушенного войной хозяйства общенародного, студентом внедрялся в отряды молодежные, созидательные, умом да трудом своим добровольным вносил лепту скромную, честную в возрождение страны великой, родной. Став же специалистом профессиональным, переняв у коллег заморских ума-разума, показывал на деле, а не на лозунгах голых способности свои лидерские, незаурядность характера пробивного, неотступного. И нравились качества эти его не всем, и попадало ему на орехи, и бит был не раз, да не выбит был ум из головы его умной… Когда же встал вопрос, кого же облечь властью главы града стольного, первопрестольного, признать его всенародно мэром достойным, горожане назвали волей миллионоустой имя Юрия Михайлова сына Лужкова. Не ошибся народ московский в выборе своем ни на йоту, нет».
К концу XIX века в экономической жизни России выделялись три основные группы: старообрядческие купцы и промышленники, иностранный капитал и аристократы-помещики.
Самыми многочисленными, активными и деловитыми бизнесменами были старообрядцы – в то время на них приходилось около 60% всех капиталов империи. Но доля эта год от года, начиная с 1860-х, понемногу уменьшалась в пользу «иностранных инвесторов». Иностранцы отгрызали куски собственности и у аристократов, но последние были только рады: новые собственники были близки по духу, часто разговаривали на одном языке (преимущественно на немецком и английском) и также рассматривали Россию как колониальную территорию, а проживающий тут народ – как папуасов или индийцев. В общем, были своими.
В это время старообрядцы стояли перед выбором: сгинуть под натиском иностранцев или выстроить в пику режиму русский, социально ответственный бизнес. Нормальный путь для всех стран того и более позднего времени, освобождающихся от колониальной зависимости и строящих национально-буржуазное государство.
Но ситуация для старообрядцев осложнялась тем, что они были лишены политических прав, то есть легальных способов ведения борьбы за свои права. Более того, законы Российской империи ставили их в разряд низших каст, если пользоваться терминологией другой колонии – Индии. Формально даже безграмотный, но православный крестьянин из глуши по статусу был выше московского старообрядца-купца I гильдии.
Поэтому неудивительно, что старообрядцы вынуждены были войти в нелегальную политику, чтобы добиться ее легальности. Первым шагом в этом направлении стала революция 1905 года.
Ей предшествовал примерно 10-летний период, когда старообрядческая буржуазия готовила кадры для террора и восстания.
Важную роль в замыслах русской буржуазии (сразу следует уяснить, что на тот момент русская буржуазия на 90% состояла из старообрядцев, поэтому договоримся называть ее именно так) призван был сыграть марксизм. Советская официальная историография, а сегодня и российская, обычно рассказывает, с каким трудом, находясь на нелегальном положении, большевики насаждали эту теорию. Но все было, мягко говоря, не так.
