К Февральской революции русская буржуазия стала готовиться загодя. Вот как описывал (уже в эмиграции) старообрядческий купец Якунин эту подготовку: «Всем известно, что наша революция 1905 года не удалась главным образом потому, что была расстреляна Семеновским полком. Но этот Семеновский полк, который расстрелял революционеров в Москве в 1905 году, совсем иначе поступил с революционерами в Петрограде 1917 года. Когда к казармам Семеновского полка подошли революционные рабочие, то начальство Семеновского полка приказало солдатам расстрелять рабочих, причем были расставлены пушки и пулеметы вокруг казарм. К счастью, в это время в казармах на гауптвахте сидели сектанты за отказ от военной службы. Сидели несколько лет и вели пропаганду в этом Семеновском полку. Когда началась революция и военное начальство приказало солдатам стрелять в рабочих, то сектанты, сидевшие в этом полку на гауптвахте, бросились на колени перед солдатами и, рискуя своей жизнью, стали умолять их не стрелять, а выйти из казарм и побрататься с рабочими. И солдаты поклялись сектантам так поступить. Когда революционные рабочие подошли к казармам, солдаты не сделали ни одного залпа. Они раскрыли ворота казармы и с музыкой и пением „Марсельезы“ побратались с рабочими».
«Сидели несколько лет на гауптвахте». Любой мало-мальски знакомый с порядками в армии сразу обратит внимание на эту фразу. Дело в том, что там сидят сутками, максимум неделями.
Скорее всего, сектанты-пропагандисты просто были обычными солдатами, внедренными в гвардейские части.
После Февральской революции старообрядцы и масоны в России поделили места во Временном правительстве почти поровну (четыре на шесть, соответственно – Н.Д. Авксентьев, А.И. Гучков, А.И. Коновалов, С.Н. Третьяков). Мечта русской буржуазии прибрать власть к рукам, кажется, сбылась.
Но череда непонятных для них, старообрядцев, событий пронеслась осенью 1917 года – сепаратизм на национальных окраинах (особенно неприятен он был нефтяникам, ведшим дела в Азербайджане), бунты в армии и, наконец, Октябрьская революция. Казалось бы, левые движения, участвовавшие в перевороте, – анархисты, эсеры и большевики, – были прикормлены русской буржуазией и в предшествующие 20 лет служили надежным инструментом в ее руках. Но в ход событий вмешалась какая-то вторая сила, которую русская буржуазия упустила из виду.
Впрочем, большевики не оставили наиболее активную часть русской буржуазии без средств к существованию. Даже в эмиграции миллионеры-старообрядцы получили свой кусок пирога, связанный с экспортно-импортными, а также тайными делами советского правительства.
Например, Павел Рябушинский уже в 1918 году стал официальным представителем советской власти по продаже антиквариата в Европе. А старообрядец Лианозов – таким же монопольным представителем в Европе по поставкам черной икры из СССР. Сергей Третьяков и вовсе был назначен ОГПУ руководителем сети советских агентов в Европе. Его желание помочь рабоче-крестьянскому государству иногда доходило до фанатизма – Третьяков, например, лично участвовал в 1937 году в похищении руководителя белогвардейской организации РОВС генерала Миллера.
Практически полностью из старообрядцев была сформирована такая советская внешнеторговая организация, как Южамторг (а в американском Амторге они составляли 40% состава). Во время основной волны сталинских репрессий (1937-1938 годы) именно через Южамторг эмигранты выкупали родственников из ГУЛАГа (от 2 до 10 тысяч долларов, узники уезжали из СССР с литовскими паспортами). К сожалению, архивы по деятельности и Амторга, и Южамторга после 1945 года засекречены до сих пор, и узнать, какие тайные операции прокручивали эти два ведомства после Второй мировой, затруднительно.
Можно долго анализировать, почему же в России не случилось национально-буржуазной революции (в Европе рано или поздно такой переход случился везде). Скорее всего, один из главных ответов – периферийность нашего капитализма, развивавшегося в стране с преобладающим крестьянским населением (на момент 1917 года – почти 80%). История показывает, что в крестьянских странах происходят не национально-буржуазные, а национально-освободительные революции (например, в Китае) с приходом к власти не буржуазии, а бюрократии или групп, контролирующих аграрно-сырьевой бизнес (часто эти группы, еще и с включением силовой бюрократии, переплетены в один клубок).
Но для нашего времени актуален другой вопрос: почему за 20 лет капитализма в России буржуазия так и не осознала себя классом? У нее нет ни политической партии, ни воли к отстаиванию своих прав другими легальными (и нелегальными) способами. Может быть, в том числе и потому, что у нынешней российской буржуазии нет той нравственной силы, стержня, которые были у русской старообрядческой буржуазии? Когда главной целью капиталиста провозглашается не только механистическая страсть к извлечению прибыли, но и осознание покаянной обязанности перед своей страной, людьми и Богом.
