В два часа начался внеочередной выпуск новостей, в котором говорилось об окончании подготовительного этапа организации экспедиции на Марс. Станция «Мир», уже много раз перестроенная и расширенная, стала теперь опорным пунктом, рядом с которым вскоре должны были начать сборку межпланетного корабля. Второй корабль, попроще, уже наполовину собранный, предназначался для экспедиции к Луне, на которой в ближайшие годы собирались построить первый внеземной автоматизированный завод по добыче полезных ископаемых.
«Таким образом, – говорилось в новостях, – люди смогут минимизировать вред, который сейчас наносится нашей планете запусками многочисленных грузовых кораблей на станцию £Мир“. Через десять лет Планетарное космическое агентство и Союз государств мира планируют полностью отказаться от грузовых кораблей и производить все необходимое для освоения космоса оборудование на Лунной станции. По данным из надежных источников, ПКА скоро объявит набор желающих стать первыми колонистами Лунной станции».
– Вот и выходим мы из манежика, – немного грустно и в то же время радостно вздохнул Лаки. – Жаль, мне это не «светит»: нам и здесь работы до конца жизни хватит. Но так, глядишь, лет через двадцать и туристами на Луну слетаем. Ты что, Со? Прости… Ты же должна вернуться.
Мне было невероятно обидно. Ну почему здесь, при таких серьезных угрозах, как нападения исконников, люди не замыкаются на получении сиюминутной прибыли, стремятся вперед, а мы… И в то же время я в самом деле радовалась тому, что вот и Марс скоро освоят, пусть и не в моем мире.
Все же последовавший за новостями предпоказ сериала поднял мне настроение, а Лаки – тем более. Это была экранизация единственной, наверное, советской космооперы, известной и у нас, но все же не очень популярной. Фильм оказался снят великолепно, опять же с упором не на спецэффекты (последние, к слову, оказались на высоте), а на сюжет.
– Как так получается? – Я, отодвинув пустую тарелку, взялась за традиционное и уже поднадоевшее какао и круассан со сгущенкой. – У нас, в основном, снимают «фантастику» по низкопробным комиксам, а если экранизируют что-то серьезное, то, чаще всего, ужасы и антиутопии, а у вас – великолепные фильмы по лучшим книгам. И классику вы хорошо экранизируете, пусть не так роскошно, как принято у нас, зато актеры великолепные, и точность соблюдается, ощущение эпохи. Что зарубежные фильмы взять, что российские.
– Ты ведь не только о фильмах сейчас думаешь? – Лаки дожевывал тефтельку в масляном соусе. – Мы и в науке вас обошли, и космос осваиваем, а у вас все на выгоду нескольких человек в мире променяли, считая, что прибыль одного при уничтожении миллиардов – лучше развития и пользы для всех. Хотя, может, и ошибаюсь. Прости за резкость. Но там, где думают лишь о сиюминутной выгоде, людям мозги не нужны. Ну а фильм-то тебе как?
– Отличный! – Я на самом деле находилась под впечатлением. – Не ожидала, что кто-то возьмется за этот сюжет, он очень сложный.
– Да, и так вовремя… – Лаки стал задумчив и резко поменял тему разговора: – Тебе не кажется, что нас хотят приободрить перед чем-то неприятным?
– Я с первого дня заметила, что от нас что-то скрывают, – кивнула я. – О ребятах не говорят, только что все в порядке. О Фо – ни слова, хотя она-то как раз и должна была бы участвовать в нашем лечении.
– И в то же время они не лгут… – Он ненадолго замолчал, потом снова заговорил: – О нас знают все, что было известно руководству, Фо и ребятам, к нам относятся, как и должны относиться люди из конторы к своим сотрудникам. Но никого из них я не знаю. Может, нас перевезли на лечение в Москву, но пока не хотят этого говорить?
– Завтра, наверное, все узнаем. – Я почувствовала, что засыпаю. – Кажется, мне валерьянку в какао подлили, глаза слипаются. Я – к себе.
Как добралась до кровати, я не запомнила, но точно знаю – никто не помогал, сама доползла. А вот душ меня в тот вечер не дождался.
– Простите, что заставил вас ждать. – Алексей Александрович быстрым шагом вошел в холл и представил шедшего следом спутника – крепкого сухопарого мужчину лет пятидесяти: – Это Виктор Михайлович, наш руководитель. Прошу вас, это ваша одежда. На улице холодно, так что не удивляйтесь.
В объемных пакетах оказались комплекты повседневной одежды, на самом деле необходимой нам – все эти дни мы ходили в уже порядком поднадоевших пижамах, – и, что нас здорово удивило, теплые, на тонкой меховой подкладке, куртки, вязаные шапочки, ботинки из овчинки. Мы с Лаки переглянулись, одновременно придя к выводу: «Мы провалялись без сознания намного дольше, чем думали», и ушли переодеваться.
– Ну, готовы?
