— Пан майор, сейчас здесь затишье. Но оно кончится, рано или поздно. У вас есть планы, куда отступать? — И продолжил: — Вы не удержите Жолибож. У вас всего полк с лёгким стрелковым вооружением. Даже пушек нет…
Швед вздохнул.
— Мы рассматривали уход в Кампиносскую пущу. АК имеет там несколько тайных убежищ. Но я думаю, что все они известны немцам. Как показывает жизнь — в Польше немцам всегда всё известно… — помолчав, добавил: — Вариант только один. Если ваши подойдут к Висле — то на правый берег.
— Что насчет моей маленькой просьбы?
Майор кивнул.
— Нашли. СВТ, как вы и просили — с оптическим прицелом. Но с немецким…
Савушкин махнул рукой.
— Ладно, пойдет и так. И на этом спасибо!
— Нема за цо. Когда думаете выезжать?
— В полночь уже надо быть на месте и светить на тот берег. У нас есть генератор и запасные аккумуляторы к радиостанции, так что с питанием проблем не будет.
— Тогда в десять, как стемнеет. Машину и людей я пришлю. И продукты. Но… их будет мало.
— Сколько будет — столько будет. До свидания, пан майор!
— Ян. Можно просто Ян. Я ведь не кадровый военный, до войны я был профсоюзным работником… — И Швед едва заметно улыбнулся.
— Тогда просто Алексей. — И Савушкин, пожав майору руку, вышел из штаба. У дверей его ждал один из бойцов Шведа — и вручил ему СВТ, почти новую, с аккуратно вмонтированным немецким оптическим прицелом. Даже не повоевала за нас, подумал Савушкин. Видно, взята немцами прямо на складах боепитания, недалеко от границы.
— Czy masz naboje do tego karabinu? To rosyjski kaliber… — спросил повстанец.
— Мам. Я вем, цо российски… — ответил Савушкин. Смотри-ка, какой сервис, даже о патронах подумали… Ладно, надо готовится к приёму загадочной группы связи.
Стрельба на Старувке почти стихла — но дальше на юг, на Сродместье и Чернякуве, гремела, не стихая ни днём, ни ночью. Всё правильно, зачем немцам разрываться на части? Не торопясь, разгромили Волю и Охоту, добили Старувку, сейчас будут добивать Сродместье и Чернякув с Мокотувом — ну а потом и до Жолибожа очередь дойдет. По-хорошему, сейчас бы ударить немцам в тыл — но чем? Шестью здешними «батальонами»? Не смешно…
Разведчики его ждали.
— Товарищ капитан, ну что, договорились? — первым не выдержал Котёночкин.
Савушкин кивнул.
— В десять будет машина. И пять бойцов. Поедем с комфортом, как на нашем «блитце»… Некрасов, держи новую Свету, многоженец ты наш…
Костенко, критически оглядев пустые руки командира, проворчал:
— А исты мы будэмо патроны та гранаты, шо волокём со Старего мисця…
Савушкин улыбнулся.
— Вечером привезут. Да и наши с того берега не пустые приплывут… Не бурчи!
В десять вечера у ворот дома Шульманов остановился бывший мебельный фургон «форд» с наспех закрашенной рекламой на фанерных бортах. Из кузова выпрыгнуло пятеро бойцов — в одном из которых Савушкин с изумлением узнал… Дануту! Твою ж мать, только этого не хватало…
— Дануся, ты з нами не едешь. Бо там бардзо небеспечне!
Девушка гордо вздёрнула носик.
— Nie możesz znaleźć drogi beze mnie. Przed wojną wszystko tam jeździłem rowerem![212]
Тут за девицу вступился шофёр.
— Pane Kapitanie, nie znam drogi. Jestem z Mokotowa. Ta dziewczyna nas poprowadzi. To zamówienie pana majora[213]…
Савушкин вздохнул, махнул рукой — де, сгорел сарай, гори и хата! — и приказал своим:
— Грузимся! — И, отдельно к фон Тильзе: — Густав, дружище, вы нынче ночью отправляетесь в русский плен. Готовьтесь, в Сибири холодно даже летом… — И иронично улыбнулся. Бывший комендант пожал плечами:
— Разве это проблема? Боюсь, что в этой вашей Сибири не найти кофе — вот это проблема…
Дорога оказалась довольно долгой — больше полутора часов «форд» трясся по колдобинам грунтовки вдоль старого русла Вислы, превращенного в озеро. Наконец, грузовик остановился, дверь распахнулась и в темноте раздался довольный голос пани Дануты:
— Przybył! Naprzeciwko — kanał Żerański!
Темень — хоть глаз выколи… Как она нашла это место? Да и нашла ли? Висла тут — метров пятьсот, что именно находится с той стороны — и днём-то не разберешь…
— Данусю, на певно то власциве мейсце?
Девушка снисходительно хмыкнула и, указав на белеющую во тьме какую-то будку — ответила:
— Jest to kolektor przelewowy.[214] — и, повернувшись в сторону Вислы, махнула рукой куда-то во тьму: — I jest mała wyspa.[215] Напротив естес канал Жераньский! — попыталась она сказать по-русски, точнее, думая, что это русский. Савушкин улыбнулся.
Разведчики спустились к реке, установили фонари, вставили в них белое и зелёное стекло — и, дождавшись полночи, включили оба, направив лучи на гладь реки.
Савушкин, всматриваясь во мглу, спросил старшину:
— Как думаешь, Олег, до того берега добьёт?
Сержант почесал затылок.
— А бис його знае, товарищ капитан. Тут метров пятьсот. Може и не добить…
— Ну не прожектор же ставить?
— Нимцы нам його в шесть секунд погасили бы… С середины реки должно видать. Найдут!
— И я на это надеюсь…
Дануся, стоявшая рядом и жадно вслушивающаяся в разговор — проговорила вполголоса:
— Tutaj nie ma Niemców. Tutaj rzeka jest płytka, piasek…
