Они выволокли свою ужасную ношу в коридор. Гордей все еще не шевелился. Гектор взвалил его на плечо и зашагал вслед за членами "Пентакля". Персефона и Агата шли впереди, показывая дорогу.
— Может, нам забрать с собой и "Пандемониум"? — предложила Агата.
— Сомневаюсь, что удастся извлечь его наружу, — ответила Персефона. — Камень ушел в стену вместе с частью плиты. Он выполнил свое предназначение и теперь навеки останется похороненным здесь.
— А жаль, — вздохнула Агата. — Ну ничего. Я все же получу то, зачем пришла сюда.
— Несомненно, — кивнула Персефона.
Никита насторожился. Так эта дрянь еще не получила свою награду? Что же ей нужно?
Вскоре они добрались до пролома, сквозь который попали в подземелье. Высоко в темном небе сиял полумесяц. Ветви деревьев покачивались на ветру.
— Эй там, наверху! — крикнул Гектор.
Над проломом склонились головы Рашпиля и Берета.
— Бросайте сюда веревки! — приказала Персефона. — Мы обвяжем груз.
Агата первой вскарабкалась наверх. Следом за ней поднялся Боец, как самый сильный из всех присутствующих. Именно ему предстояло стать основным тягачом. Несколько канатов упали вниз. Ликой и Форкис держали гроб, Никита принялся обматывать его веревками и завязывать узлы. Гектор положил Гордея на пол и стал ему помогать. Когда они закончили, он подал знак Бойцу. Веревки натянулись, гроб закачался в воздухе, а потом медленно, рывками, поехал вверх. Вскоре ящик исчез в проломе — Боец, Рашпиль, Берет и Щегол вытянули его наружу.
Тогда Гектор обвязал за пояс Гордея. Когда Лестратова подняли наверх, пришла очередь Персефоны. Оставшиеся мальчишки выбрались сами, вскарабкавшись по канату. Гектор поднялся из подземелья последним.
Оказавшись на поверхности, Никита с удовольствием вдохнул полной грудью свежий ночной воздух. После сырого и затхлого подземелья ему это было просто необходимо. Снаружи оказалось гораздо теплее, чем под землей, он быстро согрелся и перестал дрожать. Гроб погрузили в фургон, члены отряда начали собирать вещи и сматывать веревки.
Никита приблизился к неподвижно лежащему Гордею. На спине Лестратова виднелось пулевое отверстие, но крови выступило очень мало. Никита просунул когти под куртку и разорвал ткань. Он увидел рану, затягивающуюся прямо на глазах, кровь уже не текла. В глубине отверстия что-то блестело. Присмотревшись, юный оборотень понял, что это серебряная пуля. Тело Гордея излечивалось, и пуля медленно выходила из раны. Что-то словно выталкивало ее наружу. Никита прислушался к дыханию друга. Гордей дышал, хоть и едва слышно.
Легостаев решил подцепить пулю когтями, чтобы вытащить ее из раны. Может, тогда Гордей скорее придет в себя? Он протянул руку к Гордею, но в этот момент его остановил резкий крик.
— Нет! — завопила Агата. — Не делай этого!
Она тут же подскочила к Никите и прицелилась в него из пистолета.
— На твоем месте я бы убрался отсюда, — глухо произнес Легостаев.
К ним подбежали Персефона и Гектор.
— В чем дело? — спросила Сэнтери.
— Он хочет извлечь пулю! — сказала Агата. — А для меня лучше перевозить его в таком состоянии! Без сознания!
— Что? — забеспокоился Никита.
— Вы мне обещали! — Агата взглянула на Персефону. — Таков был уговор.
Никита гневно прищурился.
— О чем она? — повернулся он к Сэнтери.
Персефона криво улыбнулась:
— Мы пообещали, что, когда все закончится, отдадим ей твоего приятеля.
— Вы обещали отпустить нас! — воскликнул Никита. — Вы договорились с Гордеем!
— Но с ней мы договорились раньше, — ответил Гектор.
— Зачем он тебе? — Легостаев с ненавистью взглянул на Агату.
Та презрительно ухмыльнулась:
— Отдам его Летиции. Она считает твоего дружка предателем, а я помогу ей в этом удостовериться. Лестратов — не человек, но скрыл это от "Белого Ковена". А еще он помог "Черному Ковену" добраться до гроба самой Порфирии Ягужинской. Так я отведу подозрения от себя, а у господ Сэнтери будет время, чтобы вывезти саркофаг за границу.
Никита задохнулся от возмущения.
— Ты!!! — воскликнул он. — Предательница! Гордей все расскажет Летиции! Да я сам ей все расскажу, если понадобится!
— И кому она поверит? — расхохоталась Агата. — Оборотню? Ищейке? Или своей помощнице, которая верой и правдой служит ей уже столько времени?
— А вы? — Никита обернулся к Персефоне и Гектору. — Вы же обещали отпустить его и рассказать правду о его рождении! Лжецы!
— Иногда приходится лгать, чтобы добиться желаемого, — развела руками Персефона. — Ведь иначе он ни за что не согласился бы нам помочь! А вы сами виноваты. Лестратов отказался вступить в наш ковен, так пусть теперь узнает, на что способна Летиция. Та же участь ждет и тебя. Она не оставит тебя в покое, если узнает, что ты помог нам. Может, поедешь с нами, Наследник? Мы сможем защитить тебя от "Белого Ковена".
— Да вы просто сумасшедшие! — выдохнул Никита. — Расчетливые интриганы!
