Я быстро замотала головой, чтобы уберечь себя от этих мыслей. Мои ноги немного подкашивались, а живот скручивался, будто все внутри собиралось выйти наружу. На дворе лил дождь, который начался еще с ночи.
– Небо плачет, потому что дядя Дэвид уезжает в рай? – спросил Тимми в тот день у Джейн, когда были похороны папы. Тогда шел сильный ливень, поэтому мы сидели в церкви и смотрели, как люди один за другим подходят к его гробу, произнося прощальную речь. Мы не были там, когда его хоронили. Может, это было к лучшему. А может, и нет. Кто знал? На следующий день после похорон было ясное, голубое небо и яркое, палящее солнце. Словно это папа улыбался сверху.
Я последний раз взглянула в зеркало и вышла из комнаты, оставляя в ней прискорбный остаток. Она хранила столько воспоминаний с Диланом, что я не уверена в том, вернется ли она в свое обычное состояние. После того, как я покинула больницу, я еще неделю буду находиться под присмотром врачей. Мне нельзя было выходить из дома, поэтому я никому не рассказывала о похоронах Дилана. Тайно выходить из дома вошло в мою привычку после того, как ночью я просто вышла на прогулку, которая перевернула мою жизнь с ног на голову. В тот момент я лишь думала о хорошей стороне этого выражения. Теперь это лишь обычные воспоминания и моя теперешняя жизнь. Сколько потребуется времени, чтобы забыть это? Годы? Месяцы? Недели? Вздох… Надеюсь лишь на худшее, ибо лучше не станет.
У дома послышалось, как чья-то машина припарковалась и заглушила мотор. На минуту я запаниковала, потому что думала, что это могут быть Лин, Дайдзо, Нат, Миссис Джейн и Тимми. У них могли раньше закончатся уроки или они могли просто сбежать. Я медленно и незаметно выглянула в окно, и увидела припаркованный, черный Форд, на котором Алан подвозил меня на бал и который я видела у его дома. Мое сердце немного успокоилось оттого, что это был Алан. Он медленно вышел из машины и бегом направился к моему крыльцу. На нем был элегантный, черный костюм, поверх которого висело черное, расстёгнутое пальто; а на его лице не дрогнула ни одна извилина, подающая какую-либо эмоцию. Я уверена, что сейчас ему также плохо, как и мне. Просто, он снова не показывает этого.
Я подбежала и распахнула дверь прежде, чем Алан успел постучать. Он поднял на меня глаза, и кинул понимающий взгляд, в котором я сейчас больше всего нуждалась. Единственный человек, который помогает мне не сломаться. Единственный человек, который понимает меня и ценит так же, как и я. Хотя последнее можно рассчитать только на одного из нас.
– Привет, – произнес он, и я одарила его кивком, пригласив к себе. Его локоны волос стали влажными от дождя, а на пальто появились мокрые капли. Придется прихватить зонтик, если не хочу промерзнуть до мозга костей. Хотя Сан-Франциско – это почти Лос-Анджелес, здесь все же бывает прохладно; а то и холодно временами. Я стянула с вешалки свое серое пальто, и, накинув его на себя, достала с верхней полки зонт. Алан стоял возле двери, временами окидывая меня взглядом.
Всю дорогу мы ехали в тишине. Ни разговоров, ни музыки, ни звонков. Мы оба были погружены в собственные мысли так, что они заполнили весь салон машины, приглушая все, что в нем есть. Они, лишь притихли, когда мы подъехали к городскому кладбищу, которое было таким мрачным и тихим, что на минуту мне стало не по себе. Коленки дрожали, а ладони вспотели. Дэрил, наверняка, уже там, поэтому стоило поторопиться, пока дождь не усилится. Я опустила свой взгляд на коленки, и пыталась успокоить их дрожь своими руками. У меня не вышло, и внутренняя паника охватила меня. Стало тяжело дышать, думать и сохранять спокойствие. Одна мысль быстро и отчетливо крутилась у меня в голове. «У тебя не выйдет… у тебя не выйдет…» Мне становилось хуже, и теперь пришел черед слезам. В глазах все поплыло, и я думала мне конец.
Алан легонько коснулся моего плеча, чем помог мне отойти от этого кошмара на секунду.
– Все в порядке? – спросил он тихо, заглядывая мне в глаза. Я не смотрела ему в ответ, потому что не хотела, чтобы он увидел мои слезы, – Мы можем уйти, если хочешь. Ты не обязана проходить через это снова.
Его слова действовали на меня, как сильный сироп поддержки. Было так тяжело держать все в себе, но, когда Алан был рядом, мне казалось, я могла спокойно рассказать ему все свои печали, грусти, и те терзающие меня мысли, не боясь, что он высмеет меня или заставит чувствовать себя глупо. Я медленно подняла на него взгляд, и выдавила из себя улыбку, которая сияла благодарностью.
– Все нормально, спасибо, – ответила я, опустив голову на его руку, лежащую на моем левом плече. Мы просидели так еще немного, пока Алан не достал два зонта, из которых один протянул мне, и мы, не спеша, вышли из машины. В кармане пальто я мягко сжала то письмо. Боль уйдет…
– У тебя не будет больших похорон, Дил. Извини.
