"Так-то лучше" – пронеслось у меня в голове. Я инстинктивно открыла зеркало и заглянула в его содержимое. Там лежали разные вещи. В основном вещи, которые скрывают от посторонних глаз. Внутри лежали таблетки от бессонницы. Пару пачек. Алан страдал инсомнией. Помогли бы они мне не видеть кошмары после такого? Хотелось бы… Еще там лежал этиловый спирт, вата, пена для бритья и еще кое-что, чего мне видеть было неловко. Единственное, на чем у меня застыл взгляд, была бритва. Такая тонкая, какая бывает в мужских салонах и парикмахерских. Моя рука потянулась к ней и легонько провела пальцем по лезвию. Такое острое, что легко порежет кожу. Ткани разорвутся, выпуская кровь наружу, и заставляя чувствовать острую боль, которая перейдет в успокоение. На лезвие словно было написано:
– Ты в порядке? – обратил мое внимание тревожный голос Алана. До этого момента я словно спала. Посмотрев на все эти предметы, я тут же ужаснулась самой себе, и закрыла зеркальный шкаф, быстро начав промывать лезвие и палец. С него до сих пор струилась кровь, окрашивая белую раковины в яркий, красный цвет.
– Все в порядке. Я выйду через минуту, – ответила я более убедительно. Моя рука дрожала, и я убрала лезвие назад в шкаф прежде, чем мне снова взбредет в голову попытка о самоубийстве. Я была уверена, в следующий раз, когда я останусь одна, мне станет куда хуже, чем было сейчас.
Я прикрыла палец ватой и вышла из ванной, не показывая его Алану. Сложно было бы объяснить, что я делала у него в шкафу и зачем, мне понадобилось лезвие. Он протянул мне стакан с горячего кофе. Я приняла напиток левой рукой, чтобы скрыть порез. Думаю, пока он не заметил. Кофе было приятным. С пенкой, долей сахара и молока, как я люблю. Мы сели на край кровати плечом друг к другу. За окном опускалось солнце, делая комнату все темнее и темнее. Мне бы хотелось остаться здесь подольше. Спрятаться от всех – не такая уж и плохая идея.
Мы пили кофе, совсем не нарушая тишину, словно она была здесь главная. Я ждала того момента, когда солнце окончательно покинет нас и сгустятся сумерки, делая громче вещи, которые не были слышны прежде. Например, стук сердец или равномерное дыхание. Мне всегда нравилось проводить время с Аланом. Он никогда не станет быть навязчивым, не интересным, скучным или надоедливым. Алан был тем глотком воздуха, который все еще помогал мне держаться под водой. Даже сейчас, когда ситуация была не из спокойных, я не слишком вспоминала обо всех жутких вещах, которые мне стоило преодолеть. Я чувствовала себя спокойно, когда Алан был рядом. А он был рядом всегда.
Меня клонило в сон. Кофе не помогло. Я просто слишком переутомилась за весь день. Словно все соки из меня выжили. Я зевнула, и Алан это заметил.
– Устала? – его голос прозвучал нежно. В ответ я лишь кивнула. Мне не хотелось отсюда уходить, но и не хотелось злоупотреблять его гостеприимством. Первого хотелось больше и меня это не слишком радовало. Я хотела узнать, который час, но вспомнила, что телефон остался в кармане пальто. Наверняка, меня уже все ищут. Телефон не станет умолкать, и мама позвонит в 911, чтобы объявить о пропаже дочери, которая недавно вышла из комы. Всякие мысли будут лезть в голову. Мне сейчас было все равно. Абсолютно.
Я облокотилась о спинку кровати и постепенно начала скатываться по ней, пока не упала на подушки. Так хотелось спать. Веки больше мне не подчинялись, и я провалилась в сон.
Мне приснилось, как Алан играл мне на рояле в их гостиной. Там было темно, и лишь белый рояль ярко подсвечивался. Я сидела на кресле возле него, и смотрела, как пальцы Алана то медленно, то быстро танцевали на клавишах, исполняя прекрасную мелодию. Я слушала, как мелодия пробегает по моему телу, покрывая его мурашками. Мне стало тепло, и я буквально упала с кресла, отчего наяву меня передернуло так, что я проснулась.
