Я помню, каким он был теплым; как я чувствовала его равномерное дыхание на моей макушке; как от него исходил запах его одеколона; с какой силой забилось его сердце под моей рукой, и какими нежными и приятными были его губы. В то утро мне было больше стыдно и неловко, чем сейчас. Сейчас же, я чувствую какое-то приятное тепло у себя в сердце. Алан тоже не говорил на эту тему. Мы держали это тайну у себя в голове. Этот поцелуй прижился у каждого, и думаю, для каждого он значил что-то большее что-то. Я помню, как он посмотрел на меня утром, когда я проснулась. Это был такой мимолетный и быстрый взгляд, который тут же исчез. Такой взгляд я вижу сейчас в Брайане, когда он смотрит на маму. Появится ли у меня такой взгляд?
– Привет, – дотронулся до моего плеча Алан, когда я закрывала свой шкафчик. В первый день в школе он был завален разными открытками, моими фотографиями и прочими вещами со словами: «Выздоравливай скорее, Лиз». Поначалу мне показалось, что я умерла и это был мой мемориал. После школы, конечно же, пришлось все это принести домой. Мне было жалко выкидывать те открытки, поэтому я сложила их в одну коробку и унесла на чердак. Открытки были разные, отправители были разные. Я даже удивилась тому, сколько учеников беспокоилось обо мне. Сейчас же, это был снова мой обычный и весьма скучный школьный шкафчик.
– Привет, – ответила я Алану и заметила, что он уже меня не слышал, потому что куда-то быстро направлялся. После того дня, мы не часто стали разговаривать. Словно, что-то поменялось в Алане, в нашем общении или во мне. Мы обменивались короткими приветствиями и обходились не длинными разговорами. Он постоянно спрашивает, как я себя чувствую, и я постоянно отвечаю, что со мной все в порядке. Со мной вправду было все нормально. Странные и одиночные припадки исчезли, и я перестала плакать. Скорбь пропала. Вместо нее остались лишь колючие, но приятные воспоминания.
Я взглянула на часы, и посмотрела Алану вслед. Его силуэт все отдалялся и отдалялся от меня, пока окончательно не исчез за углом. Звонок. Сейчас у меня химия.
– Кто-нибудь сегодня видел Натаниэля? – спросила Дайдзо, когда мы сидели в кафетерии. Лин вытаскивала из своего сэндвича помидоры и лишь покачала головой, когда Дайдзо задала вопрос. Я оглянула весь кафетерий и не заметила никого похожего на полу-азиата. Нат был единственным полу-азиатом в нашей школе, не считая Дайдзо, и его внешность была довольно запоминающей. Вряд ли такого нельзя заметить. Я также поискала Алана, но тоже его не обнаружила, хотя видела его пару часов назад.
– Нет. Ты его видела сегодня? – спросила я Дайдзо, а она лишь покачала головой. Я не знала, какие были отношения между ними, но, похоже, крепкие, иначе Дайдзо было бы все равно, где он мог сейчас находиться. Она, словно, была собой возле него. Словно, ей не надо было скрываться. Жаль, что она не бывает собой в нашем окружении.
– А я Алана не могу найти, – вздохнула я. Лин и Дайдзо странно на меня уставились, и я, почему-то, тут же залилась краской. Надеясь, что они не заметят, я уткнулась в свой поднос и начала тыкать ложкой в свой йогурт.
– Я видела Алана сегодня на биологии, – отозвалась Лин, откусывая сэндвич и морщась оттого, что там остался еще один маленький помидор.
– Ты ходишь с ним на биологию? – спросила я.
– В новом семестре – да, – сказала Лин, и после ее слов повисла тишина. Мы стали молча доедать свои обеды, пока, внезапно, не подбежал Алан и коснулся плеча Дайдзо. Вид у него был озадаченный и встревоженный. От его прикосновения она подпрыгнула, но внимательно прослушала сказанные ей слова. Мы с Лин не услышали, что произнес Алан, но нервно переглянулись. Дайдзо тут же вскочила и выбежала из кафетерия. Алан побежал за ней, и мы с Лин решили не отставать. Что бы там ни было, это не несет ничего хорошего. Бросив остатки в контейнер, мы побежали вслед за Аланом.
