В тот вечер, три дня назад, мы с ним отлично провели время, не смотря на пару неловких моментов.
– Знаешь, та часть их песни была не такой эффектной, как припев, – сказала я, слушая песню "Kings of Leon" с айпода Алана, лежащего на тумбочке возле кровати. Я сидела на полу, на разноцветном мягком коврике, окруженной разными подушками. Алан сидел на кровати и переключал музыку на айподе, в поисках его любимой песни. Я даже своровала несколько из его плейлиста. На улице уже было темно, и комнату освещали подвесные люстры и маленькие светильники. Сейчас, под таким слабым освещением, его комната казалась еще уютнее.
– Алан, можно вопрос? – спросила я, переводя взгляд с черной подушки с изображением оленей на Алана.
– Ага, – ответил он, тщательно что-то рыская на айподе.
– У тебя когда-нибудь была девушка? – спросила я, в ожидании его реакции. Он остановил листать и вздохнул, глядя в потолок.
– Да, – ответил он, наконец посмотрев на меня.
– Как ее звали?
– Джослин. Она приехала из Англии в Нью-Йорк. Мы познакомились на выставке наших родителей, – произнес Алан, снова отводя взгляд, словно сосредотачиваясь на воспоминаниях.
– Какой она была?
– Она была невероятно утонченной и открытой. У нее были короткие рыжие волосы и карие глаз; очки, почти похожие на мои, и она очень часто улыбалась. Она рассказывала разные истории про себя не потому, что она была самовлюбленной, а потому что она часто удивлялась самой себе. Однажды она сама состригла свои длинные волосы просто потому, что ей так захотелось и еще по причине того, что она не очень любила парикмахерские, – немного улыбнулся Алан. – Она любила петь и у нее это очень хорошо получалось. А еще этот британский акцент, которому она меня учила. – Алан рассказывал так, будто это была самая восхитительная девушка на свете. В его глазах бегали воспоминания, и он временами улыбался им. Эта девушка, наверняка, была невероятной, если смогла раскрыть оболочку Алана.
– А почему вы расстались? – спросила я, немного понизив голос, в надежде, что не скажу чего-нибудь плохого.
– Она была слишком идеальной, – вздохнул Алан, – Люди не могут быть идеальными. В конце концов, когда-нибудь проявится какой-нибудь изъян их идеальности, и ты уже не сможешь видеть их так, как видел раньше. Джослин была такой. Я боялся увидеть этот изъян и решил разорвать наши отношения. Она не плакала и не злилась, а просто обняла меня и поблагодарила за все время, проведенное со мной. Лучше уж встретить неидеального человека, увидеть его недостатки и жить с ними. Только после всего этого, ты посчитаешь человека идеальным для себя, а не для мира. А Джослин была идеальной для всех.
– Ты любил ее?
– Наверное. Мы встречались недолго, но я смог привязаться к ней.
После произнесенных слов Алана, мы погрузились в недолгую тишину. Наверняка, ему было сложно переживать это расставание. Сейчас я хорошо понимала Алана. Дилан был таким. Он с первых шагов в мою жизнь казался идеальным, и, мне кажется, я начинаю видеть те самые изъяны.
Алан проводил меня до дома в тот день. Было темно, и мама уже довольно сильно волновалась, но мне не было страшно идти одной. Правда, Алан все-таки решил сопроводить меня тем вечером. По дороге я спросила, не знает ли он знакомых, кто мог бы мне помочь с доступом к списку учеников университетов. Оказалось, Нат хорошо разбирается в хакерстве. Алан не стал спрашивать для чего мне это понадобилось, и я была ему благодарна за это.
На следующий день я попросила Ната помочь с этим, и он смог проникнуть к списку учеников каждого университета, но, к неудаче, я не нашла имени «Дилан Кэмпбэлл» ни в одном из университетов. Мы также поискали его в университетах Нью-Йорка. Времени ушло довольно много, но за эти дни, я хорошо поладила с Натаниэлем. Он был таким, каким его видят другие. Он был почти такой же, как Дайдзо, и теперь мне ясно, почему они стали так близки. Спустя два дня мы все-таки нашли Дилана в одном из юридических университетов Нью-Йорка. Правда, это был архив, где хранились прошлогодние списки учащихся. Там был лишь адрес его квартиры в Нью-Йорке и старый номер телефона; но ни одной записи о том, куда он делся после. Я была расстроена, что не смогла ничего найти, но была рада, что Нат смог мне помочь. Правда, я не рассказала, зачем мне нужен был список. Я никому не рассказывала.
Я тихонько прокралась вниз по лестнице и открыла входную дверь. Напоследок, я прислушалась, чтобы убедиться, не проснулась ли мама, но дом оставался в полной тишине. На улице меня с распростертыми объятьями встретили Линдси и Дайдзо. Мы обнялись очень крепко, и сквозь объятия я могла с трудом ответить «спасибо» Нату, который стоял напротив и улыбался, говоря мне «с днем рождения».
– Куда мы идем? – спросила я, отпуская Дайдзо.
