– Увидишь, – сказала она и, Линдси, взяв меня за руку, повела вперед, не давая мне никакого ответа. Я взглянула на окно моей комнаты перед уходом. Так вот, каково это смотреть отсюда на меня… Дилан проделывал это почти каждый день. Сегодня, самый важный день для меня, но я не чувствую, что в этом году он является таким. Я, все еще, от привычки надеваю браслет, подаренный мне две недели назад. Каждый раз, когда мне грустно, я смотрю на него и пытаюсь сосредоточиться на его деталях, пытаясь забыть остальные вещи, волнующие меня. Дилан подарил мне его две недели назад, а казалось, этот браслет у меня уже очень давно. Возможно, Дилан дарил его мне заранее зная, что не будет присутствовать на моем дне рождении и, самое худшее, что я могла представить, возможно, он планировал это расставание. Глубоко, в темных мыслях, я могу лишь представить, как сейчас он спит где-то далеко, в другом городе, и не вспоминает обо мне совсем и не заботится о том, что меня сейчас беспокоит. Что я чувствую? Можно перечислить целый список моих чувств, но я скорее остановлюсь на одном из них. Боль. Сложно сказать, какая именно боль меня беспокоит. В каком месте? Могу ли я назвать ее степень по шкале от одного до десяти? Терпимо ли это и т.д. Думаю, первое расставание должно болеть именно так. Если я это переживу, я уверена, дальше будет легче. Скорее всего…
Мы шли недолго. На полпути я уже поняла, куда они меня вели. На улице все еще было темно, и Нат сказал, что рассвет уже скоро. Мы вышли на пляж, где звук волн переливался с шорохом деревьев, наших разговоров и ночным городом. Именно там, за океаном, на горизонте, скоро должно встать солнце. Оно коснется океана, затем его лучи тихонько прокрадутся к нашим ногам, пока не осветят нас и после, доберутся до города, где ночной Сан-Франциско ляжет спать и проснется новый день. Я никогда не была здесь на рассвете, поэтому мне не терпелось увидеть это зрелище своими собственными глазами; а не лишь по слухам друзей, которых забавляют такие вылазки. Я все еще была сонной. Зевота иногда не давала мне говорить, но я не хотела идти спать. Не сегодня. Даже, если кое-кто не будет со мной в этот день, я постараюсь провести его насыщенно. И он начинается сейчас.
– Ты в порядке? – спросила Лин, пока мы спускались вниз по песку, наполняя им наши кеды и кроссовки. Я остановилась и сняла их, чтобы высыпать его наружу. Пальцы ног приятно легли на холодный песок и я, взяв в руки свою обувь, начала спускаться дальше, не дожидаясь остальных, пока они проделывали тоже самое. Я остановилась там, где песок оставался влажным, потому что здесь был отлив, и стопы приятно ложились на влажные песчинки. Я вдохнула глубже и оглянулась по сторонам. Никого кроме нас. Представляю, как примерно через два часа здесь, где стою я, будет совершать утреннюю пробежку какой-нибудь парень или девушка. А там, где стоят друзья, будут ходить разные люди, которые просто пришли посмотреть на прилив. Где-то недалеко отсюда даже сижу я с Диланом и смотрю на водную гладь, пока он спрашивает о чем-то, а после, целует, и мы смеемся. Я будто вижу эти воспоминания, как какой-нибудь маленький ролик, прокручивающийся у меня в голове бесконечно, пока я не захочу его сама отключить. Иногда, мне кажется, будто я не захочу его отключать; и меня просто замкнет, и я отключусь навсегда. Выдох…
– Лиз? – спросила Линдси, подходя ближе и касаясь моего плеча, будто говоря: «все в порядке, ты можешь мне довериться».
– Да, вроде как. Просто немного хочу спать, вот и все. – ответила я, как можно убедительней. Она взглянула на меня с понимающим взглядом в глазах, и мне захотелось обнять Лин и расплакаться на ее плече, пока она выслушивает мое каждое слово и забирает всю боль.
– Спасибо, что привела меня сюда. Это идеальное место для того, чтобы встречать рассвет. Конечно, если вы именно это затеяли, – улыбнулась я.
– Да, ты нас раскусила, – саркастически засмеялась Лин. – Это была не моя идея, – ответила она, отводя взгляд на океан.
– Тогда чья же? – спросила я, все еще смотря на нее. Я повернулась назад, и увидела, как Нат и Дайдзо только сейчас снимали свои кроссовки и разговаривали о чем-то. Я не могла слышать их разговор, потому что это было бы неприлично, но и еще потому, что звуки волн приглушали их речь. Они не казались слишком веселыми сейчас.
– Знаешь, я не знаю, хорошая ли мысль сейчас тебе это рассказывать, – сказала Лин, выдержав недолгую паузу.
– Что ты хотела рассказать? – спросила я, снова переводя взгляд на нее. Она казалась грустной сейчас, хотя возможно это освещение влияет на эмоции.
– Ладно, – вздохнула она и немедля ответила, – Я призналась Алану в своих чувствах.
Ох, Лин…
– Когда? – ответила я тише, чтобы Нат и Дайдзо не услышали.
– Я говорила с Дайдзо об этом, не волнуйся. – сказала она, взглянув на Дайдзо, которая поддерживающе кивнула Лин, зная, о нашем разговоре.
– Неважно. Он все равно их не принял. – она опустила взгляд к ногам, будто хотела вот-вот расплакаться.
– Мне жаль, Лин, – ответила я и обняла ее, пока ей не стало совсем грустно.
