Я стою посередине коридора нашего дома. В глазах немного мутно, но я прекрасно вижу его детали. Коричневые панели из дуба казались темнее обычного; вешалка с верхней одеждой раздваивалась надвое, словно я должна была вот-вот упасть в обморок, хотя я чувствовала себя вполне нормально сейчас. В воздухе витали странные и прозрачные фигуры, которых я прежде не видела. Это был мой дом, но он выглядел не так, как обычно. Я двинулась вперед, и мне стало чересчур легко ходить; словно что-то мягкое было под моими ногами. Мама постелила здесь ковер? Из кухни донесся, отбивающимся эхом, мамин голос. Она с кем-то разговаривала, но я слышала ее отдаленно, словно стояла в каком-то куполе, хотя кухня была уже за углом. Наконец я заглянула на кухню и увидела маму, которая вытаскивала шоколадный торт из духовки и начала резать его надвое. Крошки бисквита рассыпались в разные стороны, и мама собирала их пальцами, кладя их на кончик языка, пробуя и расплываясь в улыбке от приятного вкуса даже самых маленьких крошек. На кухонных гарнитурах лежали разные, съедобные украшения для торта, которые странно, но ярко переливались разными цветами. Это новый вид украшений для сладостей? Возле кухонного стола сидел мужчина лет сорока пяти. Темные волосы были хорошо уложены, а карие глаза были устремлены на маму так, словно она была последним лучиком света. Щетина на лице была ровно подстрижена, будто он недавно вышел из салона. В руках у него были свечи, в одних из которых была большая свеча с цифрой 17. Надеюсь, я не испорчу свой же сюрприз…
– Аромат кажется многообещающим! – его голос был низкий, звонкий и приятный. Как же зовут маминого ухажера?
– Лиз обожает шоколадные торты. Скорее бы познакомить тебя с ней, Брайан! – говорит мама и начинает поливать торт белым кремом. Они не слышали, как я зашла? Их движения кажутся мне медленными, чем обычно, а голоса часто отдают эхом, словно мы находимся в каком-то огромном спортзале.
– Думаешь, это хорошая идея познакомиться с Лиз на ее же дне рождении? – спросил Брайан, распределяя свечи по столу и оставляя цифру 17 лежать посередине.
– Ты ей понравишься, не беспокойся. – зазвонил телефон, и я потянулась, чтобы ответить на него. Странно, но они до сих пор меня не заметили. Похоже, заметят сейчас. Я хотела взять трубку в руки, но не смогла. Словно что-то мешало мне взять ее. Я решила попытаться еще раз, но у меня также не вышло. Тем временем, мама вытерла руки о полотенце, и, даже не посмотрев на меня, ответила на звонок. Может она, специально делает вид, будто меня не видит? Я решила положить руку на ее плечо, но случилось то же самое, что и с трубкой телефона. Я начала звать ее, но меня будто и не существовало здесь.
– Алло? – ответила она с улыбкой, – Да, я Аделаида Холмс, – ее улыбка исчезла, сменившись тревогой. Она нервно сглотнула, – Что? – этот вопрос больше казался таким, будто она не могла поверить в услышанное. Мне хотелось ее потрясти, но я не могла. Мама повесила трубку и, мне казалось, она сейчас заплачет; но она задержала все, что должно было выйти и повернулась к Брайану.
– Нам нужно ехать в больницу, срочно! – сказала она и выбежала в коридор, почти сбивая меня с ног, но все так же, не замечая моего присутствия. Брайан находился в мимолетном недоумении, но тут же собрался, и также выбежал на улицу, забирая за собой пальто с вешалки и оставляя меня в смятении одну в коридоре. Что происходит?! Может это сон? Только во сне я могу наблюдать со стороны, и никто меня обычно не видит. Да! Это сон! Я закрыла глаза, как я обычно делаю, когда осознаю всю нереальность ситуации, и пытаюсь проснуться. Я открыла глаза и оказалась у Лин в комнате… Когда я успела здесь оказаться? Линдси лежала у себя на кровати и слушала музыку в ее огромных наушниках. Она выглядела веселой, ее распущенные волосы свисали с кровати, а ее губы напевали какую-то песню. Снизу доносился голос ее мамы, которая с кем-то тревожно разговаривала по телефону. Внезапно она положила трубку и медленно начала подниматься к комнате Лин. Лицо у нее было такое же, как и у мамы минут пять назад. Она подошла к кровати Лин и потрясла ее за плечо. Та, немного испугавшись, сняла наушники и повернулась к Джейн. Миссис Кеннеди глубоко вдохнула и начала ей что-то говорить. Я, почему-то, перестала слышать их голоса, лишь их эмоции говорили мне, что что-то явно плохое случилось. Лин сначала, словно не могла поверить в то, что говорит ее мать. Она то и дело что злилась, прибывала в недоумении, не могла понять ложь это или правда; но потом она начала судорожно трясти ногой, как она делает всегда, когда нервничает или беспокоится. Как же хорошо я знала свою подругу…
