Возможно ли, что мои чувства к Дилану передавались ему через мои эмоции так же, как и сейчас эмоции и чувства Алана переходят в меня? Если это так, то Дилан чувствовал то же самое, что и я. Значит, он на самом деле меня не любил, а я лишь влюблялась в собственные чувства. Как глупо…
– Похоже, мы с тобой остались одни, – произнесла я самой себе, когда все уже давно попрощались и ушли. Они все обещали вернуться завтра. Мама сказала, что не успела принести торт, но пообещала, что принесет его завтра и отпразднует вместе со всеми друзьями мое день рождение. Лин пообещала рассказать мне в мельчайших подробностях каждое событие, что произошло за полдня: не упуская ни единой интрижки. Дайдзо и Нат обещали организовать праздник в школе в честь меня и принести фотографии с этого события и поставить их на подоконник в моей палате, чтобы, когда я проснулась, то увидела, как меня все поддерживают и любят. Алан обещал, что придет завтра, но позже остальных, чтобы никого не было помимо него и меня. Правда, его слова звучали неуверенно. Я понимала его. Глупо говорить с человеком, который вряд ли тебя слышит. Зачем его навещать, если однажды, к тебе придут и скажут, что твой любимый человек умер, и ты ничего в этот момент сделать не сможешь. Но я хотела, чтобы он пришел. Я хотела, чтобы он поговорил со мной о разных вещах, которые интересуют его. Потому что я здесь, чтобы слушать. Я буду всегда здесь.
Как только все они ушли, я вздохнула с облегчением. Все эмоции как рукой сняло, и я снова вернулась в умиротворенное состояние. Думаю, так даже лучше, ведь, сколько бы я здесь ни находилась, я должна буду буквально держать себя в руках. Пару медсестер, лет двадцати восьми, часто приходили: меняли трубки, изучали мое состояние, открывали окна или делали такую маленькую вещь, как подправляли мне одеяльце. Не думаю, что мне там стало теплее.
Когда одна медсестра по имени Зои вышла из палаты, я мигом за ней проскользнула в открытый проем двери и оказалась в том самом коридоре. Другую медсестру звали Джанет, и она отличалась от своей со-работницы яркими рыжими волосами и многочисленными веснушками на лице. У Зои внешность была более стандартной: каштановые волосы и серые глаза. Смена Джанет закончилась, и теперь за мной всю ночь напролет будет посматривать Зои. Тот коридор казался теперь пустым из-за того, что здесь почти никого не было. Часы посещений окончены, доктора сидят где-то на дежурстве, а пациенты буквально не могут вставать и гулять здесь. Я прошлась по стойке регистрации, где зевала Зои. Заглянула в палаты некоторых пациентов и следила за сонными докторами. Мне было скучно. Жутко скучно. Я металась туда-сюда, забегала в комнаты к одним и повторяла круг заново, пока не наткнулась на что-то твердое и мягкое одновременно, выходя из одной палаты пациента. Я подняла взгляд и, думаю, с высоты моего роста можно было даже не смотреть на лицо; но мне хотелось увидеть его выражение в данный момент. Думаю, сейчас я и повеселюсь. Дилан изумленно смотрел на меня, и я глядела на него с сердитым лицом, хоть сейчас у меня это получилась просто ужасно.
– Это так странно, – выпалил он то ли от того, что не был готов увидеть меня здесь, то ли от того, что наоборот рад видеть меня в таком состоянии. Что ж, спасибо ему.
– Что странно? – я скрестила руки на груди.
– Ты не та Лиз, ты другая, в тебе, что-то изменилось… – сказал он, оглядывая меня сверху донизу. Молодец Дилан, отличное начало для того, чтобы объяснится перед всем, что произошло с нами!
– Я прежняя Лиз, просто без прежних чувств. Поэтому тебе и кажется, что я не та, ведь все это время ты забирал лишь мои чувства себе, жадно принимая их за свои.
С этими слова я зашагала в восточное крыло отделения. Я не была зла на него, хотя должна была рвать и метать тут все вокруг. Мне просто было безразлично все. Даже Дилан.
– Эй, постой, – он потянул меня за руку и снова развернул к себе. – Прости меня.
– Вау! После всего, что ты натворил, ты думаешь, что слова, вроде «прости меня», загладят все это?
– Нет, я просто не знаю, что и сказать. Раньше я мог свободно говорить с тобой, но теперь я словно пуст.
– Мы пусты. Мы всего лишь пустые души, без личности, без чувств, без цели.
– Как раз-таки цель у нас есть, – сказал он, вглядываясь мне прямо в глаза, будто пытаясь найти там прежнюю меня.
– Даже не начинай. Это та причина, что привела к тому, что я оказалась на твоем месте, – отрезала я, отводя свой взгляд в сторону.
