Второй раз за день в этом помещении оказывались люди, которым в магазине были не рады. Это портило настроение даже сильнее ужасной сцены, разыгравшейся утром в торговом зале.
— Какая безвкусица, — сказала Мардж.
— Вы так считаете? — равнодушно спросила Вивьен, распаляя кристаллы в плитке, чтобы подогреть воду. — А столичным леди очень нравится. Итак…
Чайник был установлен на матовую, черную и круглую плитку, диаметром не больше двадцати сантиметров. Вивьен обернулась к тетушке.
Последний раз они виделись больше года назад, когда Мардж в очередной раз успела разыскать Вивьен в столице за два месяца до ее совершеннолетия. С тех пор в темных волосах тетушки только прибавилось седины, а брезгливые морщинки у тонких губ стали глубже и отчетливее. Аристократическая бледность сменилась болезненной серостью кожи, и голубые глаза поблекли.
Мардж было чуть больше сорока, но в свете низких кабинетных светильников в это мгновение она казалась невозможно старой. Даже дряхлой. И строгое темно-зеленое платье, того оттенка, какой никогда ей не шел, лишь подчеркивало ее нездоровый вид.
— Так зачем вы явились, тетя? Не думаю, что у нас с вами могут быть какие-то дела.
— Барт рассказал нам о своем визите к тебе. И о разговоре. — Мардж поджала губы. — Ты повела себя крайне невоспитанно. Твоей матери было бы стыдно за тебя.
Вивьен крепко переплела пальцы перед собой, болезненно сильно сцепив их в замок, пытаясь подавить приступ злости. Десяток бесед с Мэделин были бы менее мучительны, чем один этот разговор с Мардж. Непутевую племянницу герцога Вивьен хотя бы не ненавидела.
— Не смейте упоминать маму. Вы не имеете на это никакого права. — резко велела она, все же не сдержавшись. И раньше, чем тетя успела возмутиться, добавила:
— Раз граф вам все рассказал, значит, вы понимаете, насколько наивным с его стороны было искать со мной встречи. Я не для того сбегала из дома, чтобы сейчас, когда у меня только все наладилось, собственными руками разрушить свою же жизнь. Я не лишилась ума, тетя. Если вы надеялись на это, вынуждена разочаровать.
— Твоя сестра совершенно несносна! Она все портит…
Вивьен не дала ей закончить и непочтительно перебила.
— Да-да, граф упоминал, что Рэй ему не нравится. Я была рада это слышать.
Чайник закипел. Тетя тоже закипала, но пока еще держала себя в руках.
— Да, Барт недоволен твоей сестрой. Ты, пусть и имеешь совершенно невыносимый характер, какой можно считать позором для настоящей леди, но Барт готов закрыть на это глаза. По какой-то причине тебя он считает достойной кандидаткой на роль своей супруги. — процедила Мардж.
— И почему сегодня каждый пытается убедить меня, что я недостойная аристократка? — вздохнула Вивьен, заливая душистые чайные листья. Ее тетя не любила красный чай за его резкость и легкую горечь, именно поэтому, в приступе мелкой мстительности, но ничуть не чувствуя за собой вины, Вивьен заварила именно его. Баночка красного чая появилась в кабинете после того, как здесь начал бывать герцог, и заваривался чай исключительно для него. Ему легкая горечь и терпкий аромат были крайне приятны.
Для клиенток же за створками буфета хранилось множество баночек с цветочным, зеленым и жасминовым чаями.
Уже громче, чтобы наверняка услышала тетя, Вивьен добавила:
— Не понимаю, зачем вы все это мне говорите. Если графа не устраивает Рэй, ему стоит поискать себе жену в другом месте.
— Твоя сестра способна утомить любого, — в словах тети Вивьен расслышала неприкрытое злорадство, — но это легко исправить. Барт сумеет сделать из Рэйчел образцовую жену. У него для этого будет достаточно времени…
— Что вы хотите этим сказать?
— Рэйчел дебютирует на рождественском балу. — торжествующе произнесла Мардж.
— Это же всего через две недели. — Вивьен почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног. Но это был не последний удар, который нанесла ее нелюбимая тетушка.
— Именно так, душечка. Я уже получила разрешение вывести Рэйчел в свет до ее восемнадцатилетия. Собственно, ради этого я и приехала в столицу, к тебе же зашла, чтобы предупредить, что твоя сестра дебютирует на месяц раньше. А на праздновании ее восемнадцатилетия Барт и Рэйчел обручатся. И мы немедленно переедем в его поместье. Там твоя сестра научится быть настоящей леди.
Вивьен накрыла паника, лишила мир четкости, превратила воздух в густой желе, отдающее горечью на языке. Слова тети рушили все планы. Времени не оставалось. Если Рэйчел дебютирует до своего дня рождения, то уже на нем, когда ей исполнится восемнадцать, тетя и граф Уилби вполне законно смогут заключить помолвку. У Вивьен не осталось тех месяцев, на которые она рассчитывала. Ничего не осталось…
Но самое ужасное заключалось в том, что Вивьен некого было винить: Рэйчел должно было исполниться восемнадцать всего через месяц, а дебютировать на рождественском балу — мечта многих аристократок. Не было ничего странного в том, что на запрос Мардж о преждевременном дебюте дали добро. Тот, кто подписывал разрешение, вероятно, даже думал, что совершает благое дело.