А внутри раскинулся великолепный парк, хрустальной чистоты пруды, изящные беседки, фонтаны и статуи. Меж деревьев гуляли императорские косули, а в прудах плескались существа, похожие на крупных саламандр... но то были карликовые луны. Малюсенькие длиннотелые дракончики. На всем Парифате они сохранились только здесь, в летней резиденции императоров Грандпайра.
В основном здании был только один этаж. Никаких лестниц. Чеболдаю Первому стукнуло сто двенадцать лет, когда он удалился на покой, и он терпеть не мог ступени.
Чеболдай Второй полностью разделял его чувства.
Сейчас его несли в паланкине четыре могучих тролля. Император уже второй год не мог ходить самостоятельно, и тут не помогал даже слуга с чародейной рогулькой. Он, конечно, все равно следовал за паланкином по пятам – пособлял владыке поворачивать голову, разглядывать статуи достославных предков.
Те возвышались вдоль главной аллеи и как будто немного кривились при виде своего потомка. Тут были все Чеболдиды – от Чеболдая Первого до Авартена Третьего, покойного императора-отца. И по их наружности можно было изучать историю моды Грандпайра за последние пятьсот лет.
Сразу узнать, в каком веке высшая аристократия носила лишь легкие туники и панталоны, а в каком – феерии кружев и плюмажа. Когда было принято ходить со шпагами, когда с кортиками, а когда вовсе безоружными. Когда знать похвалялась пышными бородами, когда оставляла только усы и бакенбарды, а когда вовсе брила наголо даже макушку.
Почти все Чеболдиды были образцами мужества и благородства. Но если Чеболдай Первый выглядел атлетом с гигантскими мышцами, то Авартен Третий – жилистым, однако изящным и даже каким-то томным.
Впрочем, это не мешало ему даже в старости гнуть руками стальные пруты. О Чеболдае Первом ходили упорные слухи, что он на самом деле сын титана Диагрона. Все его потомки отличались редкой для смертных людей силой и долгожительством.
Чеболдай Второй смотрелся на их фоне живой насмешкой. Он и сам это почувствовал и слегка взгрустнул.
После легкого двухчасового ужина император принял теплую ванну, был умащен маслами и отправился в постель. Он устал с дороги и желал как следует отдохнуть.
Пока Чеболдай Второй почивал, придворный брадобрей подравнял ему волосы и удалил щетину с лица. Сия процедура была скучна его величеству, а потому ее предписывалось проводить ночью. Требовалась немалая искусность, чтобы привести царственную прическу в порядок, не потревожив ее обладателя. Спал император крепко, но чутко.
А пока он спал, в оставленном Грандтауне уже начинались важные события. То немногое, что канцлер все-таки доносил до своего монарха – неурожай в Гильтрии, новые рудники – было лишь крохотной частью государственной жизни. Большую часть решений царедворцы давно принимали сами, игнорируя волю государя и подвластную лишь ему печать.
Коннетабль командовал войском. Казначей распоряжался финансами. Пэры управляли своими провинциями. Все это они делали по своему усмотрению и отчитывались не перед императором, который почти не покидал пиршеств, а только перед канцлером.
В целом всех такая система устраивала. Авартен Третий тоже не интересовался государственными делами. Но он все-таки хотя бы изредка отрывался от развлечений, хотя бы иногда читал отчеты и донесения. Он обожал паровые махины и заключил договор с гремлинами. А его сын... за минувшие шесть лет канцлер стал по факту абсолютным владыкой Грандпайра.
И он все меньше понимал, зачем ему эта гора сала, перед которой нужно становиться на колени.
Особенно сейчас, когда империя переживает не самый простой период. Несколько победоносных войн полностью опустошили казну. Два неурожайных года подряд привели во многих местах к голоду.
И это при том, что запасов провизии в амбарах больше, чем можно съесть. Просто принадлежат они тем, кто не желает снижать цены – а многие даже и придерживают излишки, ожидая большей выгоды.
