- Ну не совсем, - возразил Совнар. – Поверь, интеллект для наложницы Хальтрекарока – совершенно вторичное достоинство. Нет-нет, мы просто не сумели среди тех фархерримов тебя распознать. Мазекресс и сама толком не могла сказать, какая из них – ты, да и срок мы знали только примерный. Они там рождались целыми пачками, смертную жизнь почти никто толком не помнил, облик у всех сильно изменился, печать Хальтрекарока реактивировалась не сразу... а ты еще, как я понимаю, очень быстро проявила самостоятельность и ушла в леса. В общем, произошла нестыковка.
- Ладно, поняла, - приняла объяснение Лахджа. – Как там мой муж-то? Скучал по мне или нет?
- Конечно! – оживился Совнар. – Разумеется! Каждый день о тебе вспоминал, спрашивал!
- Да врешь ты все, он поди забыл о моем существовании, как только вышел за порог.
- Там нет порогов, - ухмыльнулся Совнар.
- Ты понял, что я имею в виду.
- Ну так давай просто пойдем и вместе ему напомним! У Хальтрекарока сегодня как раз выходной!
- У него вся жизнь как выходной... – вспомнила вдруг Лахджа.
- Вот ты совершенно зря так говоришь. Он все время трудится на благо всего Паргорона!
Лахджа с иронией посмотрела на Совнара. Тоже выслуживается, как и Узур. Бушуки они разные, но общие черты видны сразу.
- Помнится мне, Хальтрекарок еще и пакет Ме для тебя оплатил, - заметил Совнар, пока вел Лахджу ко дворцу. – Какие ты получила?
Лахджа коротко их описала, и Совнар заметно обрадовался. Кажется, способности действительно неплохие. Наверное, бухгалтер Хальтрекарока рассчитывал на нечто поменьше, поскромнее...
- Кстати, что это у тебя за пакет? – заинтересовался он, став в этот момент очень похожим на обычного котика, который сует нос в покупки.
- Да так... Я... я там долго бродила по лесу, так что когда вышла в город... я как-то нечаянно накупила целую гору продуктов... – виновато сказала Лахджа. – Я, кажется, довольно сильно потратилась...
- Сильно – это сколько? – насторожился Совнар.
- Сорок шесть... да, сорок шесть эфирок.
- Фу ты, - аж разгладился от облегчения кот-бушук. – Я-то подумал. Если твои расходы не достигают хотя бы сотни условок в неделю, отчитываться не нужно.
Лахджа мысленно прикинула. Она уже знала, что в одной условке сто астралок, а в одной астралке сто эфирок.
Нет, за неделю она столько не съест.
- Просто передай это на поварню, - велел Совнар. – Не тащи Хальтрекароку пакет мяса. Забери у нее.
Появившийся из ниоткуда Безликий выхватил у Лахджи пакет и безмолвно удалился.
Шествуя по дворцу, Лахджа озиралась, пытаясь что-нибудь вспомнить. Какие-то элементы декора казались смутно знакомыми, но вообще она чувствовала себя будто в совсем незнакомом месте. Но роскошь невероятная, этого не отнять. Ковры, гобелены, картины, статуи...
- А Хальтрекарок такой ценитель искусства, что ли? – спросила она.
- Он скорее ценитель прекрасного, - уклончиво ответил Совнар. – Ему нравятся пышные интерьеры.
Трижды мимо проходили другие наложницы – либо обнаженные, либо полуобнаженные. Две первые просто скользнули по Лахдже оценивающими взглядами, а вот третья остановилась и принялась рассматривать в упор.
То была женщина удивительной красоты. Стройная, с аристократичными чертами лица, пышной копной каштановых волос и капризно надутыми губками. На ее теле не было ни одного изъяна, ни одной погрешности. Кожа идеальной белизны, без рубцов, без прыщей, без растяжек, и лишь на щеке родинка, похожая на мушку.
- Совнар, кто это? – резко спросила она. – Кого ты привел нашему господину? Он сейчас гостей не принимает, я только что от него. Он будет в ярости, если его побеспокоить! Уходите немедленно!
Голос показался Лахдже неприятно знакомым. Она не стала отвечать, но облила наложницу всем презрением, на которое была способна.
- Ты что-то забываешься, Абхилагаша, - промурлыкал Совнар. – Это же Лахджа.
- И что? – нахмурилась Абхилагаша. – Мне это должно что-то говорить?
- Ну как же! Она – дочь Мазекресс!
- О, у Мазекресс тысячи детей! – фыркнула Абхилагаша. – Даже храки когда-то вышли из ее чрева! И в основном ее дети – просто ничтожный сброд!
- Ты не понимаешь. Есть дети, а есть
- Да, - заговорила Лахджа. – Не порть момент... Абхилагаша. Хальтрекарок же так любит подарки. А визгливых баб не любит.
Абхилагаша гневно выпучила глаза, а ее рот стал похож на куриную гузку. А потом она стала его... раскрывать. Раздвинула губы, начала втягивать воздух... и Лахджа едва устояла на ногах. Ее повлекло почти так же, как в мешок Эль Безеф.
Но она все же устояла. Пропорола пол когтями, запустила в него что-то вроде корней.
Совнар же резко, совсем по-кошачьи зашипел – и Абхилагаша отшатнулась. На ее холеном личике возникла алая полоса.
