Он знал, о чем говорил. У нас со Славкой была старшая сестра Юля, родившаяся, когда отцу едва исполнилось восемнадцать. С ее матерью они прожили всего год и развелись.
Резинку я использовал в тот же вечер. Учился надевать. Трепал, пока не порвал, потом тайком забрался к отцу в тумбочку и украл из коробки еще одну. И носил, перекладывая из кармана в карман, два года.
Первую мою девушку звали Ира. Она училась на класс старше и не так уж мне нравилась. Скорее, льстило, что на меня обратила внимание выпускница. Как-то в голову не пришло, что это не я так крут, а она неудачница, раз не заинтересовала никого из ровесников или парней постарше — в этом возрасте девчонок обычно не интересуют младшие. Секс с Ирой особым потрясением не стал. Я у нее тоже был первым, и в постели она лежала бревно бревном, наверняка ожидая чего-то эдакого от меня. Правда, понял я это, когда уже встречался с другой девушкой, на первом курсе. В сравнении.
Потом их было… немало. Я и хотел бы остановиться на одной, но никак не мог найти ту, которая стала бы для меня… лучом. Луч, как известно из математики, линия, у которой есть начало, но нет конца. Мне нужна была женщина, которая поставила бы точку в моей прежней жизни и стала началом новой. А заодно, цитируя классика, лучом света в темном царстве.
Когда я вышел на берег, Настя уже вытерлась и лежала на подстилке, зарывшись носом в свернутое полотенце. Сел рядом, осторожно положил ей на спину разогретый солнцем горячий камешек. Она недовольно заворчала и заерзала, чтобы скинуть его.
Ну что ж… попытку номер два можно было считать более успешной. Посмотрим, как пойдет дальше.
Наклонившись, я поцеловал ее в шею и лег рядом. Тоже на живот. Дабы не шокировать общественность своим непристойным видом.
Настя
Пока доплыла до берега, немного пришла в себя. Вытерлась, легла на подстилку лицом в полотенце. Мокрый купальник — самое то, чтобы пожар пригасить. Хотя и с риском цистита или еще каких-нибудь воспалений.
Настя, ты совсем ку-ку, да? Ты вот прямо сейчас готова была заняться сексом с мужиком, которого знаешь четвертый день. Еще и без резинки — если, конечно, он ее не заначил в плавках.
Ну… да. Наверно, совсем. Если бы не эти, которые на велосипеде, вполне возможно, что так и было бы.
Волны с мерным шумом набегали на берег. Я считала эти всплески, чтобы успокоиться. Раз… и… два… Он там что, утонул? Трюм перевесил? Черт, Настя! О чем ты думаешь, а?
Раз… и… два…
Волны не помогали. Перед глазами все равно стояла не самая скромная картина. Как я выходила из воды, а Сергей смотрел на меня. Ну, не порно, конечно, но вполне так эротика. Запылало тут же. А уж когда оказалась в его руках — и не случайно, как вчера… И не в одежде, а касаясь обнаженной кожей…
Бог ты мой, как же он целовался! Колени подгибались, и я прижималась к нему все теснее. Чувствовала, как сильно он хочет меня, и от этого сама заводилась все большее и больше. Кроме Вовки, никто из мужчин, с которыми я встречалась, целоваться толком не умел. Казалось бы, что тут сложного, а вот нет. Есть разница, когда после поцелуя хочется незаметно вытереть губы — или… облизнуть, словно собирая прикосновения, не позволяя им улететь, испариться.
В конце концов, где его носит-то?
В этот момент рядом раздался шорох гальки, на спину упала тень и несколько холодных капель воды. Сергей вытерся, сел на подстилку. Что-то маленькое, твердое, горячее коснулось спины. Я дернулась, чтобы стряхнуть камешек. Наклонился, поцеловал в шею — легко, коротко, как вчера на прощание. Лег рядом.
Пять минут, десять. Эй, ты там уснул? Ну скажи хоть что-нибудь, что ты лежишь, как труп? Специально меня дразнишь?
Бывает такое — ночью никак не можешь устроиться удобно в постели. Вертишься с боку на бок, и хочется встряхнуться всем телом, как это делают мокрые собаки. Вот и сейчас я была такой мокрой собакой — не могла лежать спокойно, ерзала, поворачивалась то на спину, то на бок, то обратно на живот. Хотелось вскочить, броситься в воду и плыть через все Адриатическое море до самой Италии. А этот… тип… лежал себе преспокойненько носом в полотенце и делал вид, что ему вообще все равно. Как будто ничего не было!
— Сереж! — не выдержала я.
Он повернул голову, посмотрел, приподняв удивленно брови: чего тебе надобно, старушка? Так и треснула бы в бок, от души. Лицо серьезное, даже скучное такое, а в глазах… Точно дразнит, зараза! Ну ладно!..
Снова легла на живот и отвернулась от него. Положила голову щекой на полотенце, глядя, как разгуливает по пляжу карапуз лет двух в полосатых трусах. Деловой, важный, с ведром и лопаткой.
Легонечко коснулось что-то спины вдоль позвоночника. Даже не кожи, а пушка на ней — страшно щекотно. И страшно приятно. Побежали мураши всем муравейником. На тоненьких колючих лапках. Повернулась резко — лежит, делает вид, что вообще ни при чем. Это… муха летела мимо, зацепила, наверно. Крылышком. А потом обратно летела — еще раз зацепила.
