— Слабак! — фыркнула я и метко запустила стаканчик в урну.
— Подначка? — его ладонь снова легла мне на задницу. — Ты рискуешь.
38.
Сергей
Немного поспорив, решили, что спать будем у того, кто по очереди должен готовить завтрак. Именно так — потому что вопрос о том, будем ли мы спать вместе или врозь, вообще не встал. Словно само собой подразумевалось, что вместе.
— Хорошо, что ты не храпишь, — сказала Настя и пошла за своей подушкой. И простыней — под одеялами спать было слишком жарко.
Поделенная на двоих пицца, даже меньше, учитывая утащенное чайкой, — вообще ни о чем. Я сделал себе гигантский бутерброд из половины багета, и Настя тут же хищно засверкала на него глазами.
— На, проглот, — вздохнув, я отдал ей бутер и пошел делать себе новый.
Она моментом забралась на кровать, свиняча крошками.
— Так, красавица, — я спихнул ее с середины на край. — Вот где накрошила, там и будешь спать. Принцесса, блин, на горошине. И попробуй только на мою половину стряхнуть, мигом окажешься на коврике.
— Фигась ты борзый! — возмутилась она с набитым ртом.
— Давай, давай, подавись еще. Учти, я первую помощь оказывать не умею. Только если по спине треснуть. Ты всегда в постели ешь?
— Нет, в основном за компом. Если дома.
— Представляю, что у тебя в клавиатуре творится, — я демонстративно уселся с бутербродом за стол.
— Ага, — фыркнув, кивнула Настя. — Стратегический запас еды на голодный год.
— Да у тебя там тараканы наверняка живут.
— Лучше в клавиатуре, чем в голове.
Это было похоже на пинг-понг. Как же мне нравился этот обмен ядовитостями! Ни с одной девушкой еще так не получалось. Видимо, в силу моего специфического чувства юмора они практически всегда обижались и дулись.
— Можно подумать, у тебя в голове тараканов нет. Еще какие. Жирные. Откормленные с клавиатуры.
— Главное — жить с ними в гармонии.
Я молча уставился на нее. Нет, даже не так — упырился, как говорил мой племянник. Точнее, «упыйийся»
— Что? — Настя сердито сдвинула брови.
— Жду. Когда доешь.
Она усиленно задвигала челюстями и расправилась с бутером в шесть секунд. Прямо как акула. Я нарочито медленно дожевал свой и улегся с ней рядом с телефоном в руке.
— Что за нафиг? — обиженно поинтересовалась Настя.
— Не знаю, о чем ты думала, а я собираюсь посмотреть кое-что по завтрашней поездке.
Ох, какой прилетел взгляд! Как будто бросил ее с тремя детьми, отобрав все, вплоть до рваных трусов.
— А что там искать? Мы же в Котор снова, нет?
— Вот даже и не знаю, — я старался на нее не смотреть, но все-таки краем глаза следил за реакцией. — Тут кто-то обвинил меня в импотенции. Надо же реабилитироваться. Боюсь, завтра кое у кого будут проблемы с передвижением даже по ровной местности. Не то что в гору.
Она сунула голову под подушку и захрюкала. Потом высунулась — с очень серьезным видом.
— Вообще-то есть и менее травмоопасные способы.
— Рили? — я постарался состроить такую же серьезную рожу. — Может, расскажешь, какие?
— А ты за несколько часов успел забыть?
— А может, я хочу услышать?
— Да ты, Сережа, извращенец, — Настя расстегнула пуговицу на моих шортах, медленно потянула вниз язычок молнии. — Кто-то любит смотреть, а ты слушать? Ты, наверно, постоянный клиент секса по телефону?
— И это говорит женщина, которая сама призналась, что обожает трындеть про секс? — я чуть приподнялся, чтобы ей легче было стащить шорты.
— Не ври! — она шлепнула меня по животу. — Я не так говорила!
— Да какая разница, — я прижал ее ладонь и, словно случайно, сдвинул ниже.
— И правда…
А скромничала она зря. Трындеть про секс у нее получалось так, что у меня от возбуждения темнело в глазах. Если, конечно, вообще имелась техническая возможность что-то говорить. Тут мы оба были правы: и я, когда упомянул о вероятных трудностях ее завтрашнего передвижения, и она — насчет альтернативных способов. Впрочем, реальное действие в ее исполнении ничем не уступало описанию.
Когда все только начинается и если первый раз не обманывает ожидания, хочется продолжать это дело двадцать пять часов в сутки. Было бы время и место. Даже когда уже сил нет — все равно хочется. А уж если есть… очень трудно удержаться, чтобы не переборщить. Чтобы потом обоим не пришлось… хм, зализывать раны.
А еще… это была первая женщина, секс с которой оказался таким… многослойным, что ли. Чего в нем только не было. От рвущей в клочья нежности до ощущения чего-то опасного и порочного, похожего на ядовитый болотный цветок. Точно так же, как могла быть разной она сама.
Была у меня футболка. Восемь черных крабов и один красный. И надпись «Be different» — «Будь разным». Или «Отличайся от других». Правда, я сильно подозревал, что красного просто сварили. Но к Насте подходили оба варианта. Она была разной — и так отличалась от других. И мне это нравилось.
И все сложнее получалось отталкивать мысль о том, как буду обходиться без нее, когда отпуск закончится. Как буду отвыкать.
