Ирония его мне не понравилась. И то, что не понимал, о чем я говорю, тоже. Хотя не мог же он понимать меня абсолютно во всем.
— Нет! Не поэтому. Потому что мне было неприятно в этом месте.
— Ну да. Темные энергии так на тебя повлияли, — усмехнулся он.
— Знаешь, давай ты туда один сходишь? А я подожду. Хотя бы вон в том кафе.
Он остановился, посмотрел исподлобья.
— Хорошо. Постараюсь не очень долго. Надеюсь, тебе хватит этого времени, чтобы успокоиться.
Развернувшись, Сергей пошел дальше, а я, чуть не плача, плюхнулась за столик под навесом. Заказала… ну да, мороженое. И только когда сточила злобно половину, потихоньку отпустило.
Может, все дело в том, что мы слишком много времени провели вместе — с нуля? Обычно люди привыкают друг к другу постепенно. Как бы ни было хорошо вдвоем, сколько бы ни обнаружилось общего, все равно это напряжение, когда целыми сутками находишься с человеком, которого еще только начинаешь узнавать. Возможно, мое непонятное раздражение — это просто желание встать на паузу, отодвинуться на безопасную дистанцию, сделать небольшую передышку.
Мы подошли друг к другу слишком близко и слишком быстро. Как будто что-то внутри сопротивлялось и вопило об опасности. Я убедила себя, что надо радоваться тому, что получала, даже если это всего несколько дней. И радовалась. Но, похоже, мысли о том, что все стало гораздо серьезнее банального курортного романчика, и о том, что очень скоро все закончится, никуда не делись. Просто ушли на глубину.
Хорошо, что Сергей не стал спорить, злиться. Вовка устроил бы из этого показательный драмкружок с поджатыми губами и смертельной обидой. Хотя… он точно не захотел бы любоваться какими-то развалинами.
Покончив с мороженым, я заказала еще кофе, чтобы не сидеть просто так, и полезла в интернет. Посмотрела фотографии, почитала о Старом Баре и снова обругала себя за то, что не сделала этого раньше. И похвалила за то, что не пошла туда. Сергей мог смеяться сколько угодно, но я действительно от посещения подобных мест чувствовала себя больной. И так-то настроение было не ах, а побывай я там, кто знает, чем вообще закончился бы этот день.
Сергей
Такое вот «уйди, загрызу» на ровном месте я, в принципе, воспринимал спокойно. Марьяна приучила — у нее подобное случалось каждый месяц, как по расписанию. Вообще-то я считал это своего рода блажью. Сказали теткам, что ПМС-ные психи норма, они и рады на это что угодно списать. И все же допускал, что гормоны, возможно, действительно дырявят мозг. Поэтому не стал ничего говорить Насте, дал ей посопеть в свое удовольствие, пока ехали.
Но когда начались капризы «туда не пойду, потому что это плохое место», вот тут меня и накрыло.
Скажите, пожалуйста, какие мы тонкие и нежные, прямо жопом чуем дурную энергетику.
Едва сдержался, чтобы не высказаться на эту тему. Но не хватало только поругаться. К тому же надо было отдать ей должное, не начала истерить, а предложила сходить одному, без претензий, как же это я ее оставлю одну. Может, конечно, и надеялась, что я скажу: «нет, или вместе, или вообще не пойдем», но не на того нарвалась.
Поднявшись к воротам, которые, если верить интернету, сохранились чуть ли не с десятого века, я купил билет и вошел внутрь. И сначала показалось, что ничего особенного, обычный музей под открытым небом, со стрелками-указателями и табличками.
Но не прошло и десяти минут, как понял, что был неправ. Пытался убедить себя: все дело в духоте или в том, что невольно поддался глупым Настиным страхам, но не помогало. Это чертово место давило так, что хотелось убежать без оглядки. Или наоборот сесть, закрыть глаза и не шевелиться. И все же настырно, стиснув зубы, ходил и смотрел. Останавливался и фотографировал. Читал пояснения. И злился все сильнее. Не на Настю, не на себя. Это было совершенно безадресное раздражение, которое накатывало мутными тяжелыми волнами.
Какие-то сооружения то ли восстановили, то ли они изначально были покрепче и не так сильно пострадали, но от большей части города действительно остались одни руины, поросшие пыльной травой. Забравшись по лестнице на вершину цитадели, я долго стоял и смотрел вокруг. Турецкий акведук, разноцветные домишки за крепостными стенами, Новый Бар, горы, море. Вполне мирно и красиво. Но на душе, как сказала Настя, было смурно.
Развалин всяких я навидался и в Греции, и в Италии. Но там это воспринималось совсем иначе. Как материальное свидетельство хода времени. Что-то естественное. Здесь, несмотря на тщательный музейный уход, на всем лежал отпечаток смерти, тления, запустения. Люди погибли, а выжившие бросили все и ушли на новое место.
Разумеется, Насте я об этом не сказал. Не хватало только услышать от нее: «я же говорила».
— Да ничего особо интересного. Развалины. Где-то можно внутрь зайти, в дома, в церкви. На башню подняться, посмотреть сверху. Если хочешь, фотки покажу.
— Да нет, не хочу, — она покачала головой и чуть сдвинула брови. Видимо, мой тон ее не слишком обманул. — Ну что, поедем в Новый город?
Я посмотрел на часы. Половина двенадцатого. Обедать, вроде, рано.
