Дельтаплан наклонился как стрелка часов от двенадцати к часу, двум, трём, четырём и к пол пятому плавно нырнул. Всё внимание сосредоточено было на том, чтобы чётко войти в промежуток свободный от листьев. Вошёл − "ШУХ" − и вышел. Сейчас бы начать тормозить, но чего-то замешкался и дельтаплан, клюнув носом помчался вниз.
— Ёлки — Моталки! Тяниии! − доносились размытые крики инструктора с ветки.
— Тянууу!
Но тянуть было поздно. На скорости Рой влетел в заросли:
— ААААА!!!
Лёг на брюхо и бросив к чертям управление, крепко схватился за стебель каркаса. Как дикий спесивый скакун дельтаплан потащил своего перепуганного червяка через разные звуки: шум ветра, скольжения, скрипа, биения сердца, дыхания и обрывая траву резко остановился, погрязнув в ней, будто бы врезался в слой тишины, продырявленный и тут, и там стрекотанием вечно не спящих сверчков. Среди этой рябой тишины стало вдруг почему-то смешно и легко, не иначе как адреналин заплясал в каждой клеточке тела расслабленный танец ламбаду.
— Оукей! Не убился — и то ладно!
Фрай заглянул под крыло.
— Ты хотел сказать: " С первой посадкой?" − Рой выглядел необычайно довольным.
— Ну, я б не использовал слово "посадка", "падение" − можно!
— Ха-ха!
— Лётчик! С первым падением! Ну-ка слезай!
И они обнялись.
— Тяни сразу как выйдешь из листьев, не жди!
— Понял!
Сброшенный с ветки, Рой вырвался в горизонтальный просвет и со всей силы дёрнул стропу, отклонившись назад. Дельтаплан будто встал на дыбы, задрав нос, и замедлился, но удержать его так оказалось непросто. Снижаясь рывками Рой чувствовал сопротивление воздуха, что возникало когда он менял положение носа, слегка отпуская стропу и подтягивая её снова. Как только верхушки травинок коснулись хвоста, он откинулся телом назад, поднял нос, затянув стропу так сильно, как только мог, сбросил скорость, и сделав поклон посадил дельтаплан.
— Вот теперь, лётчик, с первой посадкой!
Всю ночь до зари вырывался из кроны весёлый лихой треугольник и Рой, окрылённый успехом, молил солнце лишь об одном: "Не спеши! Не спеши! Не спеши!"
Сквозь упругую плоть изнывающих мышц пробивались откуда-то из глубины родники удивительных жизненных сил, разливаясь по телу приятными влажными волнами. Генри не мог разгадать, что за тайна мерцает в глазах сына: он был спокоен, внимателен, трудолюбив, как всегда, да, но в каждом движении Роя читалась такая расслабленность, почти вальяжность, присущая искренне самоуверенной личности. Всё это вдруг появилось в нём: пятая ветка, шестая, седьмая, восьмая − чем выше взбирался червяк, тем смелей становился и чувствовал себя достойным и сильным. И было не стыдно, ведь он заслужил это чувство намерением, риском, трудом.
— С каждым разом все лучше и лучше! − хвалил его Фрай, — Приземление, можно сказать, отработал. Теперь, начиная с десятой, возьмёмся-ка за повороты. Растешь на глазах, пёс! А крылья тааакооой красоты…
Рой всё меньше смущался, всё больше гордился и скромная некогда полуулыбка теперь превратилась в азартный оскал.
— Ну ТАКОООЙ красоты… Настоящие крылья! Из искр! Ты понял? Шарашат!
— Размах большой?
— Ооо! Вооот такой!
Фрай раскинул свои руки настежь и так широко распахнул глаза, что лётчик расхохотался.
— Чё, думаешь вру?
— Ха-ха-ха!
— Я не вру, вот те крест! Эх, блин, жалко не видишь ты…
Рой хоть не видел, но чувствовал, как исчезают сомнения и появляется вера в себя, и теперь сомневался он только в одном: навсегда ли всё это?
— Садись!
Фрай уселся на ветке как йог и закрыл глаза. Рой сделал так же.
— Эээ…
— Чщ!
Ещё пару минут просидели они в тишине.
— Сделай вдооох… − неожиданно низко сказал Фрай, — и выыыдох. Начнём тренировку.
— Ка…
— ЧЩ! Тренировка для мыслей! Я буду вести тебя, ты — представлять.
— Представляю куда ты меня заведешь, − сказал Рой иронично.
— Итааак?
— Ну, давай.
— Десять веток внизу, под тобой. Ты стоишь. За спиной дельтаплан. Ощути его.
Рой вдохнул и, погрузив себя в мысленный образ, на выдохе вытянул:
— Дааа! Ощущаю!
— Ныряешь. Летишь. Притормаживаешь. Хвост вперёд! Нос наверх! Воздух плотный, густой.
— Да!
— Теперь поворот. Тяни влево зубами настойчиво, но осторожно.
— Мгм.
— Вооот. Смотри − правый угол крыла опустился. Держи его так. Хвост вперёд. Напрягись. Отклоняйся всем телом правее.
— Мгм.
И два йога синхронно склонились на право, а мысленный Рой совершил поворот вокруг дерева по часовой.
— Ослабляй стропу плавно, не дергай! Давай массу тела на центр, выравнивайся!
Сели прямо.
— Теперь в лево!
Тут же они отклонились на лево.
— Вот тааак! Тяни в право стропу, опускай левый угол. Сильней! Хвост держи, не кивай!
Рой сжимал в кулак кончик хвоста, напрягал желваки так, что зубы скрипели, а мысленный Рой, развернув дельтаплан огибал дуб уже против часовой стрелки.
— Ровняй и давай на посадку.
И йоги откинулись одновременно назад, а потом сели прямо и будто бы сбросили с плеч напряжение:
— Фуууух!
— Молодец, Светлячок!
— Ты всё видел?!?
— Ты всё делал правильно!
— Ты летел рядом со мной?!?
— Мы ж парящие псы! Ау-ау-ау!
— Ха-ха! Если б ты знал, как я жду этот день, когда мы с тобой…
