Однако идейная жизнь общества не ограничивалась рамками лишь этих двух течений, выражавших в основном интересы правящих кругов. Уже в конце XIX в. известное распространение получили взгляды и настроения революционных демократов, которые выступали от имени и во имя более широких слоев населения, в том числе и угнетаемых низов. Основная цель их усилий
-была направлена на более справедливое социальное переустройство общества. Так, самый яркий представитель этого идейного течения, Накаэ Тёмин, решительно выступил против системы сословной разъединенности и наследственных привилегий: «Нужно уничтожить титулы и пожалованные награды в пользу наград совести. Следует удалить за тысячи ри живых соломенных чучел, именуемых благородными джентльменами. Все необходимо отдать настоящим людям без титулов и званий» [37, с. 250].
В страну начали проникать и социалистические идеи. В 1882 г. даже была создана первая социалистическая партия, которая вскоре была запрещена [20, с. 761—762]. Однако социалистические идеи, распространявшиеся в Японии в это время, были таковыми больше по названию, нежели по существу. «Без фальсификаций, извращений, реформистской и анархо-синдикалистской шелухи марксизм в Японии прозвучал сравнительно поздно»,— отмечает один автор [20, с. 761—762]. С подлинно марксистским социализмом японцы по-настоящему познакомились лишь в XX в.
Такое идейное многообразие свидетельствовало о том, что в этот переломный период в Японии происходил процесс широкого осмысления возможной трансформации общества, определения путей его дальнейшей социальной и политической эволюции. На этой базе возникала новая система ценностей во взаимоотношениях разных слоев общества, которые проявили растущую активность на политической арене. Следовательно, общество заметно менялось не только в экономической и политической, но и в идейной и психологической сферах. Однако позиции господствующего буржуазно-помещичьего блока по-прежнему оставались лрочными и определяющими во всех областях.
О психологии сегрегации париев
После переворота Мэйдзи за короткий срок существенно изменился характер взаимоотношений и взаимовосприятия всех слоев населения — старой знати и буржуа, купцов и крестьян, ремесленников и рабочих, помещиков и буржуа и т. д. Одно оставалось относительно стабильным — явление дискриминации сэммин, восприятие всеми этими группами населения париев как низших существ.
Конечно, это не означало, что все оставалось совершенно неизменным. И в этой социальной сфере произошли большие сдвиги. Уже в начале эпохи Мэйдзи, когда официально была отменена изоляция париев, стали рушиться старые привычные рамки дискриминации. В частности, были отменены многочисленные и разнообразные ограничения и регламентации, действовавшие в феодальных владениях.
Вместе с тем после переворота Мэйдзи быстро потеряла прежний смысл и традиционная идейная основа сегрегации париев, предполагавшая их «оскверненность» различными «грязными» видами занятий и употреблением в пищу мяса. Это было вызвано развитием в стране капиталистической экономики и развертыванием после более чем 200-летнего перерыва широких контактов -с Западом. Ведь европейцы и американцы совершенно «безболезненно» употребляли в пищу мясо, занимались убоем скота, выделкой кожи, продажей изделий из кожи, и никто их за это не презирал и не изолировал. Это весьма наглядно показало, насколько искусственной и логически не оправданной была столь долго и широко господствовавшая в Японии буддийская догма об «осквернении» людей смертью и кровью.
Довольно быстро значительное количество «обычных» японцев оказалось втянутым в мясную и кожевенную отрасли промышленности, стали работать мясниками, скорняками, дубильщиками, обувщиками на вновь создававшихся крупных капиталистических предприятиях. Более широко распространился обычай употребления в пищу мяса, причем сами буракумин теперь использовали преимущественно более дешевые части мясной туши (печень, почки, мозги). Растущее число жителей бураку приобщалось к вполне «чистым» занятиям: сельскохозяйственному производству, рыбной ловле и промышленной деятельности.
Таким образом, в эпоху Мэйдзи постепенно исчезали многие старые барьеры отчуждения — официальные, бытовые, профессиональные и идейные. Теряли смысл и действительность те жесткие рамки, которые, казалось, только и отделяли дискриминируемое меньшинство от остального населения.
Однако, несмотря на это, сегрегация париев все же сохранялась. Она даже не становилась мягче. Оказывается, у нее были более глубокие и прочные корни, чем некоторые отмеченные нами выше внешние показатели дискриминации.
Что же способствовало ее сохранению? Чем это социальное явление поддерживалось в новых условиях?
