В связи с тем, что сегрегацию париев после переворота Мэйдзи питали главным образом старые предрассудки и традиции, возникают по крайней мере такие вопросы: Почему же социальные предрассудки оказались столь живучими? И почему они были столь действенными в определении характера поведения людей, в формировании их отношения к объекту предрассудка?
Жизненность многим социальным предрассудкам в какой-то мере придавала политическая заинтересованность в них господствующих кругов, которые практически всей мощью своего авторитета и материальных средств способствовали их сохранению и распространению. Но вместе с тем и сами предрассудки обладают определенной внутренней устойчивостью.
Дело в том, что они — явление не только социальное или политическое, но и психологическое. Поэтому корни их устойчивости следует искать также и в особенностях психологии отдельных людей и групп населения. И тут, в частности, выясняется, что, как это ни парадоксально, именно их несоответствие реальности и оторванность от действительности и придают им дополнительную прочность.
Человек может осмысливать и оценивать различные явления окружающего его мира на основе их объективного рассмотрения, научного анализа или же через призму устоявшихся предрассудков. В первом случае более глубокое познание фактов может вести к значительному изменению суждений о них. Во втором же случае реальность, оказывается, мало воздействует на предубежденное суждение о ней. Ведь предрассудки формируются вовсе не на основе знания объективной реальности, а в результате слепой веры в заданную схему, априорного восприятия определенных реалий. Именно это и делает их малоуязвимыми перед лицом воздействия логического мышления и выводов объективного анализа. Поскольку отсутствие логичности и фактической обоснованности мало вредит им, постольку любые сомнения в их истинности воспринимаются не как попытка осмыслить их, а как свято-
татет-во, кощунство. В этом их несомненная внутренняя сила, придающая им огромную жизнестойкость.
Но если предрассудки не отражают действительности, то возникает еще один весьма существенный вопрос: почему же тогда очень многие люди воспринимают их как свои личные суждения, лишая тем самым себя возможности прийти к объективным выводам об определенных социальных реальностях? Что это, результат их ограниченности, порочности или каких-то психологических закономерностей?
В целом большинство социальных предрассудков зарождалось н сохранялось в значительной мере благодаря особой заинтересованности в них определенных слоев общества. Например, презрение к японским париям возникло не в среде крестьян или тру-жеников-горожан, а на основе политики социального разобщения еще в период древности. Неоспоримо также и то, что люди ограниченные, в чем-то ущербные и порочные гораздо легче и охотнее воспринимают унижающие других предрассудки. Ибо, например,, даже самому недостойному из числа хэймин они давали хоть какую-то основу для самоутверждения и самоуважения. Ведь как бы ни поступал, кем бы он ни был в моральном плане, он при наличии подобных предрассудков всегда мог вполне «обоснованно» чувствовать и подчеркивать свое «неоспоримое» (с точки зрения этих предрассудков) превосходство над любым жителем бураку. Для своей неполноценности, несостоятельности и неудовлетворенности такие люди всегда находили какое-то оправдание и утешение в софизме: «Как бы там ни было, но я, к счастью, все же не какой-то там эта!».
