Однако сфера действия социальных предрассудков, к сожалению, не ограничивается лишь кругом в чем-то ущербных и пороч-ных людей. Если бы это было так, то их общественная значимость была бы сравнительно невелика. Практически эта сфера гораздо шире. Она включает в себя и значительную часть вполне «достойных» и, казалось бы, самостоятельно мыслящих людей. Это определяется тем, что распространенность и жизненность социальных предрассудков обеспечивается действием всего механизма общественного сознания. Ни один человек, в том числе умственно и нравственно достаточно полноценный, не способен самостоятельно проанализировать огромное множество социальных явлений и связей, с которыми ему приходится сталкиваться, объективно оценить их и выработать какое-то свое индивидуальное отношение к ним, не зависимое от той среды, к которой он принадлежит. Кроме того, обычно он в этом и не бывает лично заинтересован. А для эгоистичных людей этого вполне достаточно, чтобы не только терпимо, но часто и заинтересованно относиться к предрассудкам. И наконец, следует учесть, что предубежденное восприятие социальных реалий не является вполне добровольным актом, который возможен при наличии свободного выбора. Ибо только безоговорочное, бездумное следование суждениям, предрассудкам и стилю поведения своей общности (сословной, расовой, религиозной, классовой, национальной и т. д.) всегда считалось нормальным, правильным и нравственным. Отклонение же от этой линии мышления и поведения воспринималось как отступничество, предательство. В этом проявлялось действие одного из важнейших элементов сплочения любой общности, обеспечивающих ее нормальное функционирование и развитие. Именно поэтому большинство вполне «достойных» людей, как правило, также некритически и с готовностью воспринимает в качестве готовых выводов предлагаемые их средой устоявшиеся социальные суждения, оценки и предрассудки. И именно это заставляет большинство людей следовать социальным традициям и предрассудкам, по крайней мере так же строго и скрупулезно, как и правовым нормам, регулирующим общественные отношения.
Однако было бы явным преувеличением считать, чтсэтот механизм внедрения и восприятия предрассудка всегда действовал одинаково эффективно и безотказно. По степени его воздействия все население (представителей разных слоев общества) можно было бы разбить, как мы уже отмечали в другой связи, по крайней мере на три неравные части.
Весьма значительной была часть тех, кто в своих оценках и характере отношения к париям, не раздумывая, руководствовался господствующими предрассудками и нормами, которые для них казались естественными и непоколебимыми.
Какую-то часть населения составляли люди, объективно честные и способные на критическое восприятие действительности. В принципе они даже были против дискриминации. Но эгоизм и стремление к душевному равновесию заглушали в них способность по достоинству оценить все зло дискриминации и бороться с ней.
Наконец, имелись и люди, способные не только думать, но и действовать вопреки антигуманным идеям и нормам своей общности. Таких людей всегда было сравнительно мало, но именно они в первую очередь и содействовали ее прогрессивному социальному развитию.
Но все же по преимуществу оценка японских париев обществом и характер отношения к ним индивидуумов определялись господствующими в стране предрассудками. Они формировали весьма непривлекательный стереотип ленивого, нечистоплотного, аморального, асоциального и преступного по своим истинным наклонностям жителя бураку. Париям приписывались такие часто взаимоисключающие друг друга черты, как расточительность н жадность, агрессивность и трусость, злобность, склонность к алкоголизму и воровству. Многие японцы были уверены, что сэммин связаны с какой-то нечистой силой, что в них есть что-то загадочное и чудовищное.
Все эти качества считались неотъемлемыми для всех париев. И если они сразу не были заметны, то только потому, что сэммин их коварно и ловко скрывали. Но при случае они якобы неизбежно должны были раскрыться. Так, среди «обычных» японцев было широко распространено мнение, что париев можно выявить
но пронзительному «нечеловеческому» взгляду, который характерен для всех жителей бураку, когда они не контролируют себя. Или же но якобы врожденным, передающимся по наследству, меткам их сословия —по родинкам синего цвета [86, с. 239], Считали, что подлинная низкая сущность буракумин может выявиться и опосредованно. Например, в такой ситуации, рассказ о которой должен был стать предостережением от смешанных браков: «Один молодой человек женился на девушке, с которой случайно познакомился и которую страстно полюбил. Но все родившиеся у них дети, когда они подросли, оказались идиотами и уродами. Вот тогда-то и выяснилось наконец, что его жена была из бураку» [86, с. 139].
