— Он пьян? — спросила Эйн, наклонив голову, посмотрела на неподвижного Брюера и презрительно фыркнула. — Я думала, он не такой. А ты кто? — добавила она, подозрительно взглянув на сэра Уилхема.
— Не важно, кто он, — прохрипел я, пытаясь поднять Брюера. — Помоги нам доставить вот эту кучу просящему Делрику. И вы тоже, милорд. Если только не считаете, что помогать керлу ниже вашего достоинства.
— Я поклялся Истинному Королю делать именно это, — ответил сэр Уилхем и жестом показал Тории отойти, чтобы он мог положить руку Брюера себе на плечи.
Я сдержал желание указать на многочисленные трупы керлов, которых теперь кружило течение реки, в результате обещаний его лжекороля, и взял другую руку Брюера. Вчетвером мы дотащили совершенно вялое тело до палатки Делрика, где лекарь быстро определил источник недуга:
— Яд, — сказал он, и наморщил длинный нос, нюхая почерневшую дыру в руке Брюера. — Не только грязь. Слишком быстро подействовало.
— А есть у вас… — я запнулся, подбирая нужное слово, поскольку искусство врачевания не входило в круг обучения Сильды. — Лекарство, снадобье?
— Я не знаю, какой был яд, — ответил Делрик. Его халат и лицо были обильно заляпаны засохшей или свежей кровью, а в палатке находилось около дюжины солдат с ранениями различной тяжести. Этим ещё хватило сил доковылять сюда с поля, где, как я знал, намного больше людей валялось в грязи.
— Если нет названия яда, то нет и лекарства, — продолжал просящий и потянулся за миской с тёплой водой и маленьким ножом. — Это я очищу, — сказал он, кивая на рану Брюера. — Больше тут ничего не поделать. — Видя на наших с Торией лицах беспомощную тревогу, он добавил: — Он сильный. Если переживёт ночь, то шанс есть. А теперь уходите.
— Как там было? — лицо Эйн светилось от любопытства, и её не смутило даже рычание Тории в ответ:
— Охуенно страшно. А как ещё, по-твоему?
— Капитан убила Самозванца? — беспечно продолжала Эйн. — Я слышала, она с ним сражалась. Она его убила?
— Нет, — ответил я, искоса глянув на сэра Уилхема, угрюмо сидевшего в тишине возле костра. — Говорят, он сбежал, как последний трус.
Лицо аристократа напряглось от гнева, но он не стал подниматься в ответ на насмешку. С наступлением сумерек рота вернулась в лагерь, и вокруг находилось слишком много солдат и просящих. Сержант Суэйн сурово и неумолимо восстанавливал дисциплину, приказав вычистить и сложить всё оружие, а потом — разойтись по отрядам на пересчёт. Выяснилось, что мои оценки наших потерь оказались слегка пессимистичными. Не половина, а всего треть погибла, хотя многие из выживших были ранены. Некоторые получили лёгкие порезы, кто-то сломал кости — но это со временем заживёт. А другим, как Брюеру, повезёт, если доживут до утра.
— Они не только это говорят, — сказала мне Тория, понизив голос, оглянулась и подошла ближе. — Я тут пробежалась по лагерю, послушала, что болтают в других ротах — куча всяких диких слухов. Обычная чепуха от тех, кто увидел слишком много за слишком короткое время. Но по большей части всё про капитана, какая она помазанная и всё такое. Клинок Ковенанта, как её называют.
— Она удержала строй и победила, — сказал я, пожав плечами. — Свои герои есть в каждой битве.
— Героиня, — поправила Тория. — Она одна. Не король, не тот его чудовищный защитник. Помазанная Леди Эвадина, служитель Ковенанта, не Короны, и знати это не нравится. Я видела, как рыцарь из роты Короны приказал высечь человека за то, что тот слишком громко говорил о величии Святого Капитана.
— Как он выглядел? — заинтересовался я. — Тот рыцарь?
— Здоровенный, как и большинство аристократов, которые действительно сражаются, хотя и не такой здоровенный, как королевский чемпион. У него ещё медный орёл на кирасе.
Я запахнул поплотнее плащ и погрузился в размышления. Лорайн хорошо охраняют, а сэра Алтуса окружают люди короля, так что обоих будет нелегко убить. Лорайн всегда отлично обращалась с клинками, и, хоть мои военные способности и помогли мне пережить сегодняшний день, я знал, что с рыцарем-командующим мне не сравниться.
Тория тихо встревоженно охнула и это, к счастью, отвлекло меня. Я проследил за её взглядом и увидел очертания просящего Делрика, который вышел из врачебной палатки и подозвал нас нетерпеливым взмахом усталой руки. Надежда, загоревшаяся в груди, пока мы с Торией подбегали к нему, умерла при виде его мрачного измождённого лица.
