Мы поднялись в полутемную, скудно обставленную грузовую каюту. Как только мы вошли, пандус поднялся, закрывая вход, и мы почувствовали, что корабль начал подниматься. Его нос приподнялся. Мы ощущали легкую тряску при подъеме, когда корабль стремился вверх и прочь от лесной поляны. Кабели, цепи и другие фиксирующие приспособления на стенах слегка изменили свое положение, когда нос корабля поднялся вверх.
- За мной пожалуйста, - произнесла Сестра Бисмилла и провела нас по узкому наклонному трапу в главный пассажирский отсек.
Там нас ожидал человек, знакомый мне слишком хорошо. Он сидел за одним из привинченных к стенам столов. Предмет мебели казался несуразно-мелким по сравнению с его крупным массивным телом.
- Тебе удалось, - произнес он, обращаясь к Сестре Бисмилле.
- Именно у меня и должно было получиться, - ответила она.
Он кивнул.
- Будь любезна, смени Нейла, - попросил он. – Мне не по себе, когда он за пилота.
Сестра Бисмилла согласно кивнула. Потом скинула свой накрахмаленный апостольник и стянула алые перчатки. Я вдруг подумала, что никогда до этой минуты не видела ее рук и волос. Теперь она казалась куда более изящной, чем я предполагала. И выглядела намного моложе.
Ее руки, казалось, были покрыты чем-то вроде рисунка, изображавшего какую-то сложную и замысловатую схему.
Она улыбнулась мне и снова обняла.
- Меня зовут Медея Бетанкор, - сообщила она. – и я счастлива, что через столько лет могу приветствовать тебя здесь как ты того заслуживаешь. Добро пожаловать, Элизабета.
Она разомкнула объятия и двинулась вперед – я решила, что там располагалась пилотская кабина.
Я перевела взгляд на мужчину. Он продолжал оглядывать меня без всякого выражения на лице. В последний раз я видела его, стоя под каменной аркой на выходе из базилики.
- Я, вроде бы, подстрелил вас, - нарушил молчание Лайтберн.
Человек за столом кивнул.
- Так и было. Но, похоже, тебе не очень-то удалось.
Лайтберн пожал плечами.
- Ты сделал то, что должен был сделать, - продолжал человек. – Это все, что я могу сказать. Ты защищал ее.
Он взглянул на меня.
- Множество людей просто из кожи вон лезет, стараясь защитить меня, - заметила я. – Сестра Бисмилла была единственным человеком, с которым мне было по-настоящему спокойно, и теперь я обнаружила, что на самом деле она… Медея, кажется?
- Медея Бетанкор, - произнес человек. – Мой пилот, мой друг с давних времен. Агент Инквизиции весьма высокого ранга. Она потратила последние двадцать лет своей жизни, чтобы присматривать за тобой, девочка.
- Может быть, скажете, кто вы такой? – поинтересовалась я.
Он сунул руку во внутренний карман своего тяжелого плаща, со скучающим видом извлек кожаный бумажник и раскрыл его, продемонстрировав мне богато изукрашенную инсигнию внутри.
- Я инквизитор Грегор Эйзенхорн, - представился он.
Я подошла и уселась за стол напротив него.
- Что означает моя жизнь для вас? – спросила я.
- Она представляет для меня большую ценность. – ответил он.
- Почему? Потому что я агент Священного Ордоса?
Он пожал плечами.
- Ты, если угодно, прямая и зримая связь кое-с-кем, о ком я… заботился. Это было очень давно, - начал он. - Я не ожидал, что когда-нибудь мне удастся обнаружить эту связь. Моя команда прибыла на Санкур много лет назад, чтобы внедриться в некое сообщество, которое, как мы полагали, являлось еретической сектой. Медея начала действовать и обнаружила тебя. Мы изменили наши планы и стали следить за тобой.
- Но зачем?
- Чтобы защитить тебя, - ответил он.
- Потому что для Инквизиции я была ценным активом?
- Верно, - согласился он. – Ты была ключом, открывавшим путь к огромной тайной организации, втайне вынашивавшей свои вероломные планы. Но кроме этого ты – живое наследие, память о потерянной душе.
- Кем была эта потерянная душа, инквизитор?
Он ответил не сразу.
- Ее звали Елизавета Биквин, - произнес он. – Я потерял ее… много лет назад. Можно сказать, что она была твоей матерью. Тебя создали из ее генетического материала.
- То есть, я – ее клон? – уточнила я.
Он снова пожал плечами.
- С технической точки зрения ты – ее дочь, а не ее копия. Не копия с генетической точки зрения. Но, несмотря на это, ты очень похожа на нее.
- Ваше лицо не выражает никаких эмоций, сэр, - осторожно произнесла я. В течение разговора я прилагала немыслимые усилия, чтобы поймать хоть-какое-то изменение в его мимике.
- Верно, - подтвердил он. – И уже очень давно.
- Но тембр вашего голоса и напряжение, которое я слышу, - продолжала я. – Как и ваш язык тела говорят о многом. Я вижу печаль. Сожаление. Кем эта женщина была для вас?
- Мы были друзьями, - произнес он.
- И даже более того?
- Возможно. Она тоже была «пустой», тоже несла в себе ген парии. Именно поэтому ее генетический материал использовали, чтобы создать тебя. Да, она была неприкасаемой и служила Инквизиции под моим началом, она была отличным, единственным в своем роде агентом.
- И что с ней стало?
- Всего лишь то, что рано или поздно происходит со всеми нами.
