Содрогаясь от омерзения, которое вызывала в ней кукла, Лукрея подбежала к ней и схватила поломанную тварь. Она отшвырнула ее от орущего художника; кукла упала на низенький шкафчик из полированного дерева и проехалась по нему. От удара несколько стоявших там свечей упали прями на нее. Во мгновение ока куклу охватил огонь. Ее одежда горела. Краска трескалась. Деревянное тельце занялось в считанные секунды. Кукла бешено тряслась и подпрыгивала. Она вскочила на ноги, но сразу же упала обратно и осталась лежать на шкафчике, охваченная пламенем.
Я была немало удивлена, почему Лукрея, увидев все, что представилось ее взору этой ночью, была повергнута в такое смятение именно видом куклы – и именно на нее отреагировала столь бурно. Мне пришла мысль, что, возможно, кукла была чем-то, что она могла понять рассудком и сообразить, что с нею делать. Все остальное было лишь мороком и ночным кошмаром. Вполне возможно, свою роль сыграло и то, что с последнего приема ею известных веществ уже прошло некоторое время, и ее нервы были не в порядке от такого внезапного и незапланированного отказа от наркотиков.
- Где второй? – снова заорала я.
Лайтберн, не опуская оружия, озирался по сторонам. Шадрейк был слишком занят, собирая с полу свои отрубленные пальцы.
И тут я заметила куклу-мальчика. Он появился из-за маленького столика. Его личико по-прежнему было ярко-красным из-за краски, которая осыпала его в мастерской колориста. Он взглянул на нас и, сломя голову, рванул к двери.
- Остановите его! – завопила я.
Мы с Лайтберном бросились за ним. Лукрея двинулась следом – она едва поспевала за нами, стараясь одновременно как-то успокоить ревущего белугой Шадрейка и остановить кровь, которая бежала из его руки.
- Не бросайте нас! – закричала она. – Ну, давай, Констан. А то они сейчас убегут и мы останемся одни!
- Моя рука! Моя, блин, рука! – выл Шадрейк.
Красноголовый мальчишка бежал по анфиладе залов, его крошечные штиблеты дробно стучали по плиточному полу. Проклятый выстрелил – но промахнулся.
- Что это за штука? – спросил он, в его голосе звучала тревога.
- Штука, которую мы должны остановить! – ответила я на бегу. – Иначе он расскажет им, что мы здесь!
- Опоздали, - сообщил Балфус Блэкуордс.
Мы затормозили так резко, что проехали пару шагов по полу. Мы добежали до главной приемной залы имения Лихорадка и вылетели прямо на него. По бокам от него мы увидели двоих телохранителей. Красноголовый протопал мимо них и спрятался где-то позади ног Блэкуордса.
- Мне бы хоть какое-нибудь оружие, - заметила я, обращаясь к Лайтберну.
- Ну вот могу дать половину пистолета, - ответил он с явным сарказмом. Я прислушалась к себе, пытаясь понять, смогу ли я вновь произнести слово, но решила, что не могу. Меня не оставляло неприятное ощущение пустоты внутри.
- От вас действительно одни неприятности, - сообщил Балфус Блэкуордс.
- А вы довольно безрассудны – вот уж не ожидала, - в тон ему ответила я. – Что бы вы ни ожидали получить за это, деньгами или влиянием – уверяю, не стоило вам соваться сюда, чтобы меня найти. Это проклятое место, наполненное опасностями, которых вы и представить не можете.
- Меня есть кому защитить, - сообщил Блэкуордс.
- У этих наемников нет ни единого шанса против того, что затаилось в этом доме, - сообщила я. – Вы не сможете забрать нас отсюда и доставить вашим клиентам.
- А я и не собираюсь, - ответил он и небрежно щелкнул по маленькому вокс-генератору. Я почувствовала, как воздух слегка задрожал от ультразвука.
Рядом с ним возникла вспышка мертвенного, грязно-белого с голубоватым оттенком света, она мерцала и росла на глазах. Пока она росла, другая вспышка появилась с другой стороны от него. Эти огни свидетельствовали о том, что кто-то телепортируется сюда.
Они увеличивались в размерах, покачивались в воздухе, а потом – приняли четкие очертания фигур. Воздух наполнил резкий запах озона и огни погасли.
Скарпак, Несущий Слово стоял слева от Блэкуордса. Второй космодесантник, родич Скарпака, появился справа.
- Мои клиенты прибыли ко мне, - сообщил Блэкуордс.
Космодесантники Хаоса ринулись вперед, чтобы схватить нас. Они двигались так же быстро, как Теке – но сами движения были иными. Они неслись вперед, словно прущие напролом танки, или разъяренные буйволы. Теке двигался с текучей грацией ядовитой змеи.
Лайтберн и я развернулись и побежали, стараясь оторваться от них, крича Лукрее и Шадрейку, вошедшим в помещение следом за нами, чтобы они сделали то же самое. Я уронила зрительное стеклышко, оно упало на пол – но у меня не было времени вернуться и подобрать его.
Лукрея увидела угрозу сразу, но Шадрейк был слишком поглощен своей болью и потрясением, чтобы отреагировать достаточно быстро. Скарпак на бегу ударил художника. Он просто отбросил его в сторону кулаком, даже не замедляя шага. Но удар был настолько сильным, а нанесший его кулак – таким огромным, что кровь и ошметки плоти брызнули на стену, а несчастный Шадрейк, когда то, что от него осталось, упало на пол, уже не был не только живым человеком, но и телом, представлявшим собой единое целое.
