- Слово, - пояснила она, - тесно связано с таким понятием, как «грамматика» - «объяснение основных идей и понятий чего-либо». Я говорю именно о магической грамматике, которая позволит им, используя волшебную силу слова, чтобы изменять материальный мир и противостоять варпу. Присмотрись хотя бы к значению слова «заклинание» - в некоторых языках это слово имеет значение и «магический заговор» и «правописание». Падуя, дорогая моя – все знают, что в начале было слово. Язык, который использует это слово – это язык знания и мудрости, а знания и мудрость – и есть сокровенная и драгоценная тайна, сокрытая в граале.
Она повернула голову и посмотрела на меня.
- Ты точно не можешь вспомнить ни одного из этих слов?
- Точно. – заверила я.
- Что такое? – спросил Лайтберн.
- Не знаю, - ответила я. – Ничего.
На какую-то секунду мне показалось, что я слышала какой-то шум снаружи.
- Можно как угодно судить обо всех этих тайных и… нетрадиционных подходах Экклезиархии к некоторым вопросам, - твердо сказала я Элаис Каторз, - …но без сомнения они погрязли в застарелой и поистине дьявольской порче.
И я рассказала о «посредниках» - жутком Скарпаке и его родичах.
Она побледнела от мысли об этих ужасах.
- Космодесантники Хаоса, - едва слышно прошептала она. – Судя по твоему описанию, Семнадцатый Легион. Несущие Слово с древней Колхиды. Само божественное милосердие оберегло нас от нашествия этих чудовищ на Санкур. Ты права. Экклезиархи должны быть прокляты и трижды безумны, чтобы иметь хоть какие-то дела с подобными тварями. Неудивительно, что весь город в опасности. Неудивительно, что организации, подчиненные Святой Инквизиции – такие, как Зона Дня – подвергаются нападениям и уничтожаются. Архивраг уже здесь. Власть Империума близка к краху.
От этих речей я окончательно пала духом. О чем-то подобном я думала в течение последних нескольких дней – но, когда кто-то другой облек мои мысли в слова, я похолодела.
Я перешла к заключительной части рассказа – о появлении пси-проекции, называвшей себя граэлем, и о последовавшей за этим битве, в которой, как я полагала, Юдика и получил ранение.
Но кое-что внезапно отвлекло меня. Я услышала смех. Детский смех, который доносился снаружи.
Как минимум дважды в течение последних нескольких дней этот звук предшествовал началу самых ужасных событий. Я слышала детский смех перед нападением на Зону Дня – и ужас сковал меня холодом. Потом – в коммуне. И во время побоища в медной библиотеке - впрочем, я не была уверена, что детский смех не был игрой моего воображения.
- Здесь есть дети? – резко спросила я.
Элаис Каторз выглядела совершенно ошеломленной.
- Дети? – переспросила она.
- Здесь есть дети? – твердо повторила я вопрос.
- Я… - начала она. Потом недоверчиво покачала головой. – Откуда ты знаешь? Мы были так осторожны….
- Здесь есть дети, мамзель Каторз? – повторила я.
Теперь ее изумление больше походило на тревогу.
- Только одно, - произнесла она. – Только одно дитя. Но я не понимаю, как ты узнала. Тебе кто-то рассказал?
- Я слышу их, - произнесла я. – Я слышу.
Она поднялась. Теперь она была почти в ужасе.
- Падуя, прошу тебя. Мы должны быть очень осторожны. Нельзя тревожить детей.
- Я думаю, нам надо взглянуть на них, - неожиданно произнес Юдика.
Он встал. Его лицо по-прежнему было бледно, он выглядел болезненно и стоял неловко, словно получил сильный удар по ребрам.
Но его глаза горели от переполнявшей его безмолвной ярости.
- Сядьте… - начала Элаис Каторз.
- Нет. – отрезал он.
- Мы думали, ты спишь, Юд, - сказала я.
- Я то отключался, то возвращался в сознание, - ответил он, не отрывая от нее пристального взгляда. – Но я слышал, о чем вы говорили. Ты отлично задавала вопросы, Бета. Такая техника сделала бы честь любому дознавателю. Предлагая ей свою информацию, ты заставила ее много чего рассказать о себе.
Я понимала, что так оно и было. Элаис Каторз настолько изголодалась по новостям из внешнего мира, что утратила всякую осторожность.
- Но, конечно же, - продолжал Юдика. – Ты не задала самый важный вопрос.
- Не задала, - подтвердила я. – Но как раз собиралась.
Элаис Каторз выглядела смущенной и полностью сбитой с толку. Она переводила взгляд с меня на Юдику и обратно.
- Ч-что? – не понимала она. – Что?
- Главный вопрос, мамзель Каторз, - произнесла я. – состоит в том, почему вы так хорошо информированы? Откуда вы знаете то, что знаете?
Внезапно ее лицо стало непроницаемым, она стиснула зубы. Было видно, что она по-настоящему разозлилась.
- Вы даже не представляете, с кем имеете дело, - произнесла она.
- В точку, - подтвердил Юдика. – Поэтому мы и спрашиваем.
- Я позову слуг. Они….
Лайтберн взвел курок своего пистолета Ламмарка. Спусковой механизм издал громкий металлический щелчок.
- Я вот думаю – не больно-то это крутая идея, - сообщил он.
Шадрейк внезапно заволновался. Его тревожное восклицание пробудило дремавшую Лукрею. Проклятый быстрым движением наставил на художника пистолет.
- Сиди ровно, где сидишь. – скомандовал он. Шадрейк весьма проворно повиновался.
- Ну что ж, посмотрим на это дитя, - объявил Юдика.
