– Немного. Да. Просто… не могу не думать об этом. Особенно теперь, когда Фиц пропал. Когда в Бруклине на Четвёртое июля запускали фейерверки, он страшно пугался, даже несколько раз срывался с поводка. Может, животные бегут из Восточного Эмерсона, потому что инстинктивно предчувствуют что-то страшное?
– Но что? – Айви задумалась. – Может быть… весь Восточный Эмерсон скоро исчезнет, как посёлок викингов?
Лайнус покачал головой:
– Маловероятно. Я, конечно, не верю в мистику и магию. Я предпочитаю науку и факты. Иными словами, если вы говорите правду – хотя, уверен, это не так, – я теоретически могу предположить, что Восточный Эмерсон является чем-то вроде центра притяжения всяких странностей. Возможно, сверхъестественные сущности стекаются сюда под действием некоего могущественного объекта, о котором мы не знаем. Может быть, этот сверхъестественный элемент был причиной исчезновения викингов; может быть, нечто подобное происходит и сейчас. Естественно, с той же вероятностью я в один прекрасный день стану ведьмой.
– Ты хочешь сказать – колдуном? – уточнила Айви.
Лайнус с досадой вздохнул:
– Я не верю в жёстко фиксированные гендерные роли и стереотипы. Я считаю, что мужчина тоже может стать ведьмой.
– В первую ночь на новом месте я видел ведьму и серебряную лису, – сказал Уилл. – Лиса сказала: «Спаси животных – и спасёшь город». И теперь так сложилось, что я должен спасти Фица. Вам не кажется, что это как-то связано?
– Конечно, – кивнула Айви. – По-моему, всё ясно. Мы спасём Фица и остальных животных, а потом и город.
– Только нужно понять как, – шёпотом сказал Уилл.
– С ума сойти, настоящее приключение! – Айви в восторге захлопала в ладоши. – Я в деле! Давай разгадаем все тайны этого города! Мы прославимся! А главное – я всем докажу, что чудовища существуют!
Уилл думал только о Фице.
– Если спасти город означает найти Фица, я готов.
Лайнус ущипнул себя за переносицу:
– Это бред.
– Нет! – воскликнула Айви и дёрнула брата за ухо. – Это волшебство, чудовища…
– …мифы и результаты безумных экспериментов, да-да, я помню, – перебил Лайнус. – Но всё это просто выдумки! Ну, за исключением безумных экспериментов… хотя, конечно, эксперименты не бывают безумными, разве что этически сомнительными, в зависимости от конкретного учёного. Как бы там ни было, я абсолютно уверен, что у так называемых сверхъестественных явлений, которые вы якобы наблюдаете, есть разумное объяснение. Я присоединюсь к вашему предприятию, чтобы обнаружить подлинные факты.
– Мы правда на это решились? – спросила Айви, и глаза у неё сияли. – Мы собираемся разоблачить мрачные тайны Восточного Эмерсона?
– Похоже на то, – вздохнул Лайнус. – С чего начнём?
Айви достала розовую записку:
– С первой подсказки.
Уилл улыбнулся:
– Фиц, держись. Я иду.
Безоблачным утром в субботу Уилл, Айви и Лайнус ехали на велосипедах к заброшенному парку «Свенгали».
Глядя на Айви и Лайнуса, Уилл невольно улыбался. Эта поездка напоминала ему тёплые летние дни, когда они с Марцеллом целыми часами гоняли по Бруклину или отправлялись через мост в Манхэттен. В Восточном Эмерсоне вместо такси и небоскрёбов были зелёные деревья и высокие холмы, однако чувствовал Уилл себя точно так же.
Лайнус ехал первым.
– Слушай, – сказала Айви Уиллу, – мне интересно: если у тебя нет кольца, почему ты видишь чудовищ?
– Не знаю.
– Ты раньше их видел?
Уилл покачал головой:
– Только в кино, играх и комиксах. Меня всегда привлекала фантастика, но я в неё не верил. Наверное, мне просто хотелось верить, что всё это существует. Но ничего подобного я не видел, пока не приехал сюда.
– Может, ты проклят? – предположила Айви.
– Не удивлюсь, – пробормотал Уилл, подумав о своей жизни. – Расскажи лучше про своё кольцо. Зачем ты его носишь? Разве тебе не хочется… ну… быть нормальной?
– Это единственное, что осталось мне от кровных родителей, – прошептала Айви. – Я ведь ничего про них не знаю… Когда я надеваю кольцо, то… понимаешь… чувствую какую-то связь с ними. Глупо, да?
Уилл подумал про Фица, которого подарил папа. Ему хотелось найти своего пса не только потому, что он любил его, но и потому, что Фиц напоминал о счастливых временах. Казалось, что и папа рядом.
– Я тебя прекрасно понимаю.
Айви хмыкнула:
– И вообще: я не вижу ничего хорошего в том, чтобы быть как все. Мне нравится выделяться.
– Выделяться никто не любит, – возразил Лайнус, который притормозил, чтобы поучаствовать в разговоре.
– А я люблю, – упрямо сказала Айви. – Неужели лучше быть таким, как все?
Уилл и Лайнус переглянулись, и Уилл сказал:
– Лично мне нравится быть в коллективе. Очень приятно чувствовать себя частью целого.
– Человек по природе социальное существо, – добавил Лайнус. – Мы нуждаемся в признании и принятии, которые могут исходить только от равных.
– Ну и ладно, – буркнула Айви и помчалась вперёд, не оборачиваясь.
Лайнус покачал головой.
– Я люблю свою сестру, но дух противоречия в ней очень силён.
Все трое остановились у входа в заброшенный парк. И Уилл снова уставился на огромных деревянных клоунов, держащих вывеску.
