— Зачем? Зачем тебе агрессор в доме? Не провоцируешь ли ты его сам на такое поведение?
— Лия! Ты думаешь, я хочу получать по лицу?
— А не хочешь? То есть, после десятой оплеухи ты все ещё надеешься, что в одиннадцатый раз он не ударит? — Сыронизировала ты снова.
Мы ещё посмеялись, и ты ушла. Но для меня это был еще один вечер размышлений о тебе. Ты была права насчёт Саши. Но больше я думал о том, как горели твои глаза в тот момент, когда ты говорила: «Я бы любила тебя». Не была бы ты Лия, я бы решил, что ты ведешь свою любовную игру. Но ты была ты, а ещё ты была очень юной и прямолинейной, и в эту игру я не поверил. К утру я принял одно важное решение.
Я поехал в квартиру на Советскую, где мы с Сашей жили до сих пор. Решил уйти от него. За два часа ожидания я собрал все свои вещи, и часть даже успел перевезти.
Саша зашёл в квартиру и сразу все понял.
— Ты бросаешь меня? — Спросил он.
— Я ухожу. — ответил я. — Прошу, только не кричи. Я принял решение, это финал. Я не хочу всей этой нашей запредельщины. Я снял эту квартиру до конца года, у тебя впереди обеспеченное будущее здесь, я не оставлю тебя без денег, не переживай. Я освобождаю тебя и себя от всех обязательств, что ты давал в пылу страсти, а я под давлением. Теперь мы не вместе.
Саша смотрел на меня глазами, полными страха.
— Саша, я устал от вечного переживания и от тяжелого чувства вины, понимая, что не отвечаю твоим потребностям. Тебе со мной неспокойно. Я совсем не понимаю, в чем виноват, но ты осуждал меня все эти два года. Мне будет не так тяжело прекратить наши отношения и уходить, если ты ответишь, правда ли я занимаю господствующее положение, и это давит на тебя? Пожалуйста, ответь.
— Влад, не уходи. — Саша не ответил, а почти простонал, сдерживая слезы.
Я подошел к нему, обнял, и он вцепился в меня.
— Саша, будь сильным. Нам тяжело вместе, и не только потому, что я таков, каков я есть, а ты таков, каков ты. Наши отношения не дают тебе радости, а мне удовлетворения. Мне надоело, что ты агрессивен, я уже не могу мириться с твоими капризами. Наши отношения дали сбой очень давно, и они будут завершены, потому что в них совсем нет любви. Привычка быть вместе — не любовь, а зависимость. В них много неправильного. Я устал. Я не выдержал. Более не будет ни работы, ни кутежа, ни пока дружбы. Пока ты не простишь меня, конечно.
— Владик, не уходи. — из глаз Саши потекли слезы. Впрочем, как всегда, но в этот раз я остался к ним равнодушен.
— Саша, я сейчас уйду. И прошу тебя набраться смелости и принять это.
Саша вскочил, и в гневе начал кричать, что скорее всего мне на пути попалась какая-то сука. Либо я вновь блядовал с "подругами" за его спиной. Я вскипел. Мое сердце в этой ситуации было готово наполниться сопереживанием к нему, но после этих слов я разозлился:
— Саша, если бы ты хотел удержать меня, скажи, следовало бы тебе так со мной говорить?
— Да пошел ты! — Саша бросился на меня с кулаками, но тут я сорвался. Сорвался на него впервые за два года наших отношений.
Я схватил его руку, отшвырнув ее изо всех сил, и закричал в ответ:
— Да пошел ты сам! — Это был не просто шаг или манипуляция. Я испытал приступ настоящего, неподдельного гнева. Он пульсировал в венах на лбу, под часами на запястьях, в груди.
Саша замер. Отошёл от меня, сел на диван, отвернулся.
Я постепенно вынес свои вещи в подъезд и протянул ему свой ключ.
— Все закончено, — резко произнес я. — Отныне для тебя существует только одна дорога в мой дом: ты можешь работать в клубе и дописать свою дипломную работу. Но без меня. Напишешь — и после этого даже видеть тебя там не желаю.
Я не обернулся, уходя. Все было закончено.
Позднее мы отметили этот разрыв с Нилом, напиваясь: пили абсент. Нахлестались так, что было страшно идти домой. Я падал, смеялся, отбивался от гигантских комаров, разговаривал с феями, — и как выяснилось, мы с Нилом поднимались ко мне в квартиру, с первого на второй этаж, около двух часов.
Саши не было две недели. Затем он стал приходить на занятия и вести свою часть лекций. Отношения между нами были натянутыми, но вполне сносными. Мы почти не разговаривали.
*****
