Это подкупающее «тем более друг»! Я не мог понять, потому что, как правило, ты проявляла в мой адрес несколько иные эмоции вроде колкостей или фразочек "Эти юные алкоголики"! Здесь, словно твоя симпатия, которую я распознал ранее, внезапно, под давлением моей тревоги, вырвалась наружу.
— Спасибо, Ли. — Улыбнулся я. Спасибо! Давай дочитаем твое сочинение.
Я оставил ремарки в тетради, и ты ушла, заблаговременно взяв с меня обещание, зайти к тебе, если будет совсем горько. Ты сказала, что очень хорошо знаешь, когда «горько» и хочешь помочь. Ты искренне переживала, не сумев в этот раз подавить волнение за меня. Это еще раз обозначило мне твое неосознанное расположение, и я уверился, что вызываю в тебе глубокую симпатию. Незаметно для себя я обдумывал этот случай весь оставшийся вечер. Даже в кровати, стараясь уснуть, отгоняя тревожные мысли о нависшей угрозе, я удивленно вспоминал твой сильный эмоциональный порыв.
*****
Он стал часто требовать денег на развлечения и гулянки, все чаще выносил на публику наши отношения и стал агрессивнее. Я несколько раз предлагал разойтись. Всякий раз приближение разрыва отрезвляло его, но совсем ненадолго.
Был тот случай, когда Саша устроил мне перепалку прямо перед занятиями, и те, кто терпеливо ждал у двери, были вынуждены слышать его нелестные речи. Среди них была и ты. После скандала он ретировался, как всегда оставив на память неприятный след на теле и куда более тяжелый на душе. Он выбежал из квартиры, оставив дверь открытой, и ты вошла.
Я сидел на диване, с мокрым полотенцем у носа.
— Это Саша сделал? — спросила ты.
— Он. — Ответил я. — Что ты здесь делаешь?
— Пришла поучиться. Экзамен же писать скоро. — Ты улыбнулась.
— По твоему собственному признанию, у меня можно научиться только дурному. — Посмеялся я.
— Именно этому ты и обучаешь Сашу, очень, очень успешно — Съязвила ты.
— Ну что ты, Саша просто самородок! Скорее он раскрывает мне глаза.
— Вот чем вы занимаетесь факультативно! — Ты решила иронизировать, а я горько усмехнулся. После паузы ты вдруг задала свой коварный вопрос. На каждый день их приходилось минимум по два.
— Почему ты до сих пор держишь его?
— Держу? — я внимательно посмотрел на тебя, стараясь предугадать следующую фразу.
— Да, — продолжала ты, — ты и он — среди вас ты явно сильнее, ты направляешь ваши отношения в какую-то пропасть эмоций. То, что всякий раз я вижу, кажется мне его попыткой освободиться и твоей равнодушной на это реакцией. Он словно рвет поводок, который зажат где-то намертво в твоей каменной руке. Ты как будто устал от него, но держишь, потому что ближе него, видимо, больше никого и нет.
Я был ошеломлен.
— "Ближе нет никого"? "Каменная рука"? — Переспросил я. — Но, Ли! В чем это проявляется? Я всегда так мягок к нему! Напротив, мне кажется, я все это время был мягок и избаловал его.
— И ты ни разу не ругал его? Не объяснял, что бить по лицу — дурно? — Улыбнулась ты.
— Пару раз повышал голос, но, чтобы просто перекричать его и быть услышанным. Ни разу не ругал по-настоящему. — Ответил я.
— Ну так накричи, почувствуй разницу. А так, разрешая ему себя дубасить, ты и правда балуешь его. Это ненормально, когда в отношениях кто-то бьет по лицу. Если человек бьёт, значит, беспомощен и боится. Верно? — Сказала ты, и я в очередной раз перестал понимать нить твоих рассуждений.
— Лия, мне кажется, я не знаю. И я не хочу думать об этом сейчас.
Ты ушла на кухню, сделать чай. Я молча проследовал за тобой. Сел в свое любимое кресло.
— Ничего, что я командую? — спросила ты.
— Будь как дома.
Ты налила мне чаю, уселась напротив, скрестив пальцы. Черт возьми, кого же ты мне напоминала?
Ещё через некоторое время мы беседовали, как лучшие друзья, и посмеивались над Сашиными выходками. С тобой было легко.
— Скажи, Лиюся, что бы ты делала, окажись ты на месте Саши? — Я решился на провокацию.
Ты улыбнулась. Потом задумалась.
— Я бы любила тебя. — Сказала ты, и я застыл. — Любила бы тебя, встречала бы каждый день с благодарностью, что у меня есть кто-то рядом. Ты слишком много пьешь и покуры эти ваши ненормальные раздражают. Ты добрый, творческий человек, и, кажется, очень заботливый и внимательный. Если на самом деле ты мерзавец и оказываешь на него давление, то я бы, на месте Саши, ушла. А ещё… — Ты улыбнулась, и, желая разрядить обстановку, сказала. — Ещё на месте Саши я бы "родила богатыря тебе к исходу сентября!".
Я не выдержал и расхохотался.
— И как сказано было Саше богом рожать детей в муках своих, так и положено было бы сделать ему. — Отшутилась ты, вызывая во мне приступы веселья. — Правду говоря, Влад, я не понимаю, почему ты вместе с тем, кто бьёт тебя до крови. Родительский пример?
— Нет, Ли. С твоих слов, именно я держу его крепкой рукой, а это — его попытка освободиться. — Улыбнулся я.
