— В 6 утра. И поэтому ты назвал ее гадиной? — Съязвила ты. Твои, всегда улыбающиеся глаза, поджидали моей реакции.
— Нет, я назвал ее так по иной причине. Ли Че Гевара, мы сегодня идем на ужин в дом моих родителей. Надень платье.
Ты молча изумленно уставилась на меня.
— И я? — уточнила ты. — Я также?
— Да. — Я, улыбаясь, смотрел, как растущее удивление покрывает твое свежее лицо, как ты борешься с сомнением.
— Но у меня нет платья! — сказала вдруг ты. — Точнее, нет такого, чтобы к тебе на ужин идти.
— Надень то, что есть.
— Что ты! Оно слишком… — ты «запнулась», — у тебя непростая семья. Я, пожалуй, лучше не пойду. Хорошо? К тому же, у меня тренировка.
— Придется прогулять. — улыбнулся я, проводя указательным пальцем по твоим, измазанным в варенье губам. — А платье купим.
— Что? — возмущенно воскликнула ты. — Ты не должен! Это недопустимо!
— Лиюшка, что же ты!? — я взял тебя за руку и вновь усадил, — я считаю это правильным. Но если это оскорбляет тебя, хорошо, решать тебе. Я с удовольствием сходил бы с тобой в магазин, выбрал бы тебе платье. Я здесь виноват своим приглашением.
— Я считаю такое недопустимым. — Односложно ответила ты
— Но почему?
— Я не из тех женщин. — Ответила ты.
— Из каких — «тех»?
— Что встречаются с мужчинами за деньги и вещи.
Я был так удивлен, что на время потерял дар речи. Когда первая волна изумления прошла, я спросил:
— Но почему ты говоришь это, будто я мог допустить…?! Я знаю, что ты не из тех женщин. О Ли, Ли! Я никогда в жизни не позволил бы себе думать так о тебе!
— Я знаю. Я не хочу, чтобы твоя мать думала так. — сказала ты и отвела взгляд. — поэтому либо я как есть, либо никак.
Я вновь изумленно замолчал. Мать была на это вполне способна, но…
— Ты удивляешь меня. Не оборачивайся на них. Прошу тебя, пожалуйста, смотри лишь на то, чего хочу я. — Я улыбнулся и погладил тебя по голове.
— Если я решусь, я сообщу тебе, — сообщила ты торопливо, затем суетливо вскочила, попросила принести твой плащ. Пока я, в удивленном безмолвии делал все это, ты поглядывала на часы.
— Я зайду за тобой к 18.30, в квартиру. Будь там, хорошо? — попросил я. Ты молча кивнула, я обнял тебя, поцеловал в губы, и ты ушла.
А мне о многом предстояло подумать.
Именно в эти минуты я принял окончательно решение о наших отношениях. Я поставил точку в размышлениях о том, в чем я уверен не был. Я не был уверен в твоем отношении ко мне и нашей связи. Твоя манера держаться поодаль и словно оглядывать происходящее со стороны навязывала мне ощущение о твоем нежелании уходить глубже, в чувства. Если бы я знал, как я ошибался… Тем не менее, это стало для меня маловажным. Маловажно было, любишь ты меня, или нет, расположена ли ты ко мне, или твоя склонность ко мне — есть не что иное, как всепобеждающее любопытство. Важным для меня в то утро стало то, что я принял тебя как часть моей жизни окончательно и с того момента не желал оставаться без тебя, без наших отношений — иными словами, я не хотел оставаться без светлого счастья, что ты дарила мне своей искренней, доброй душой.
Должен ли я держать тебя подальше от семьи? В знакомстве с отцом я не видел ничего дурного, но мать вызывала определенные опасения. Не только наглостью, которой она могла бы напугать столь ранимую тебя, сколько непременным ее мотивом контролировать свою (и мою) жизнь, а значит, и тех, кто в ней. Я видел в тебе натуру свободолюбивую, а это предвещало сложности. Но я был уверен в себе, в своем растущем чувстве к тебе, а стало быть, был готов идти вперед. Я подумал, что все же рано вот так, без подготовки вводить тебя в мой круг. Он слишком отличался от твоего ареала обитания. Но я понимал, что это неизбежно. Слова моей матери тогда не вызвали во мне опасений. Я еще раз подумал обо всем. Решено. Я познакомлю тебя с семьей.
Я не стану останавливаться на всех подробностях того вечера. Я охвачу лишь те, что запомнились мне более прочих.
В указанное время я стоял под твоим балконом, поправляя галстук-бабочку, и в ожидании глядел на часы. Ты вышла. Первые секунды мы оба глядели друг на друга в восхищении.
— Как тебе идет смокинг! — сказала ты.
Ты была в простом, но очень элегантном черном платье, и в плаще поверх него. Платье сидело на тебе прекрасно. Я с восхищением поглядел на твои ноги в прозрачных колготках. Ты убрала волосы наверх, и твое лицо обворожительно преобразилось. «Как же ты юна и приятна, Ли!» — подумал я, улыбнулся тебе и предложил свою руку. Мы неспеша направились к дому моих родителей.
Ты, бесспорно, была удивлена тем, как они жили. Первое, с чем ты столкнулась — дверь, размещенная прямо на лестничной площадке.
— Послушай, у вас семейство кулаков? — задала ты мне вопрос, и я улыбнулся.
— Вернее сказать, семья олигархов.
— Олигархи? Ну, супер! — ты продолжала удивляться. — И чем конкретно заняты твои родители?
