— Моя мать занимается ростом влияния ЕС в мире, вечной «войной» с США и Россией, и ролью Польши во всем этом. Ее семье принадлежит 30 % продуктового рынка Польши и 10 % продуктового рынка в России. Отец вынужденно занимается тем же, но лишь представляя интересы России. — ответил я кратко и поймал на себе твой испуганный взгляд.
Я снял код и открыл дверь своим ключом. Я немного боялся за твои реакции, — те самые непредсказуемые протесты, нагнетаемые стереотипами, которые в то время могли возникнуть на ровном месте. Я боялся…
Вдруг вошла мать. Я успел разглядеть ее секундное удивление, когда она бросила взгляд на тебя, но она тут же вновь «надела» улыбку.
— Добро пожаловать…
— …Лия, — подсказал я.
— Добро пожаловать, Лия, в наш скромный мир. — Произнесла она, протягивая тебе руку.
Ты улыбнулась в ответ, восхищенно глядя на нее, пожала руку и поблагодарила за теплые слова.
Мать представилась, и ты задала ей вопросы о ее имени, о ее корнях и похвалила ее умение говорить на русском. В тебе проснулось любопытство. Она однозначно произвела на тебя большое впечатление.
Мать же разглядывала меня, стараясь раскрыть мое к тебе отношение и реакции, намереваясь «вскрыть» серьезность моих намерений.
Ты с любопытством вслушивалась, осматривала всех присутствующих и вела себя очень естественно.
Сестра то и дело, по-польски, шептала мне слова унижения, и я отвечал ей взглядом, полным укора.
Я видел и понимал, что и сестра, и мать уже обсудили вопрос твоего статуса. Они всегда считали мой выбор недостойным, а мое молодое и горячее желание контактировать с людьми по сердцу — ненормальным.
За столом дядя рассказывал много из жизни ВУЗа, в котором преподавал, и ты демонстрировала неподдельный интерес. До этой с ним беседы я не подозревал о твоей начитанности, а ты спокойно рассуждала о трудах Монтеня, Шопенгауэра, Канта и даже кое-что понимала в политике.
Когда подали ужин, и ты увидела все лежащие на столе приборы, я понял, что ты попала в беду. Однако ты справилась наугад.
Мать задавала вопросы о твоей жизни, ты отвечала очень уклончиво, завуалированно — это было непривычно, ведь мне ты всегда бросала правду в лицо.
Ужин прошел вполне достойно. Мы собрались уйти раньше, отец вызвался проводить нас. Он вышел с нами на улицу, закурил и рассказал короткую байку о переговорщиках и дипломатической службе. Он умел легко расположить к себе. Ты смеялась, улыбалась и рассказала парочку политических анекдотов. Он два раза посмотрел на меня сквозь улыбку, и когда закрывал за собой дверь в подъезд, ласково улыбнулся мне, дав понять, что он одобряет мой выбор. Я улыбнулся ему в ответ, мысленно поблагодарив.
— Высокомерная у тебя мама. — произнесла ты, когда мы ушли достаточно далеко. — Но вот папа — просто прелесть.
— Да, это так. Я боюсь, что после знакомства с ней ты сбежишь. Честно говоря, Ли, мы должны обсудить это. Я хочу, чтобы ты понимала — моя семья тут ни при чем. Есть только ты и я.
— Как скажешь. — ответила ты.
И еще одно воспоминание об этом вечере. Мы идем по березовой аллее, до кафе, обнимаясь. Твои ботинки мерно стучат о ломаный асфальт. Я все время хочу поцеловать тебя, но ты отворачиваешься. Я зову тебя к себе, но по какой-то причине ты отказываешься. Я провожаю тебя до твоей квартиры.
— Почему ты не хочешь ко мне сейчас? — спрашиваю я тебя, когда мы добрались до твоего дома и спрятались за угол от любопытных соседей.
— Я устала и хочу подумать в одиночестве, — отвечаешь ты. — Моя семья в доме, а квартира пустует. Я побуду одна. Очень хочу. Я так редко бываю одна. Нет, я и к тебе очень хочу, но сегодня я хочу подумать о многом. Хочу подумать о твоей семье.
— А я хочу быть рядом и целовать тебя, — шепчу я тебе на ухо.
Ты улыбнулась:
— Тогда приходи ко мне через два часа. К этому времени я уже совершу все процедуры в ванной. — Смеешься.
— Ах, вот в чем вопрос! — хохочу я. — Хорошо. Я скину гадкий смокинг и приду к тебе через два часа.
Я долго не мог отпустить тебя, несмотря на то, что вскоре мы вновь объединились бы. В тот вечер мне не хотелось расставаться, что-то давило в области сердца. Я поставил ногу на выступ стены и посадил тебя на нее. Ты прильнула ко мне, а я перебирал твои волосы, вдыхая их запах с холодным воздухом первых дней ноября.
Затем я, нехотя, все-таки отпустил тебя и, глупо улыбаясь, побрел домой. Дошел до подъезда, в дымке дум о тебе уронил ключи. Затем поднял их и открыл подъезд. На лестнице я уловил странный запах заграничного парфюма и остановился. Похитители! Понял, что они ждут меня у квартиры. Я с ужасом подумал, что они могли следить за нами от дома родителей, испугался за тебя — страх забился во мне птицей, я развернулся, молниеносно бросился к двери подъезда, и только успел открыть ее, как наткнулся на удар в грудь. Затем кто-то ударил меня по голове сзади, и я потерял сознание.
