— Где ты был? — Спросила ты сдавленно. — Что произошло? — Глаза твои были влажными, губы дрожали, во взгляде читалось отчаяние.
Я устало положил тебе руку на плечо, приобнял, поцеловал в щеку, прямо под ушком.
— О, Лия.
— Ты ужасно выглядишь. Что случилось? Где ты был? Работал? Что произошло? Ты был в тюрьме? — ты вдруг схватила меня за локоть, изо всех сил дернула вниз, и я словно очнулся.
— О боги! Прости меня, прости, прошу! — Зашептал я и обнял тебя.
— Отпусти уже, объясни! — Ты попыталась вырваться. — Что произошло??? Твоя мать сказала мне, что ты бросил меня, что ты уехал в Польшу, что ты использовал меня!
Эти слова пронзили меня, как нож подлеца ранит беззащитную жертву.
— Как?… — я с трудом говорил… — Ты ходила к ней?
Ты посмотрела на меня, и что-то в моем лице заставило тебя взять себя в руки. Ты успокоилась, взяла меня за руку и сказала:
— Пойдем, поговорим, ты мне расскажешь все. Хорошо?
Жестом я позвал тебя на кухню. Налил виски. Выпил. Затем выпил еще и еще. Ты не останавливала. Обычно ты осуждала мои пьянки и безмерное распитие алкоголя, но ты молча ждала.
— Я не бросал тебя. Не уходил. Я должен признаться, что правда кажется мне ужасной, а необходимость раскрыть ее тебе — постыдным слушанием для тебя.
— Глупости. — Сказала ты. — Я приму все. Ты знаешь это. Даже если вдруг ты скажешь мне, что мать твоя права и что ты женат, у тебя пятеро детей, ты лгал мне, я приму и это. Я ведь знаю, что все это между нами недолговечно. Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я лишь хочу слышать это от тебя. — Ты смотрела мне прямо в глаза.
— Недолговечно? — Я улыбнулся. Ты все же склонялась к версии того, что я оказался гуляющим подонком, вернувшимся с двухнедельной пьянки. Я подумал вдруг, что я небрит и угрюм, а на шее синяки. Все как ты не любишь.
— Ли, нет. Я попал в беду. Я… — я замялся. Я был уверен, что смогу объяснить тебе, но моя воля подводила меня.
— Послушай, — вновь начал я, — ты знакома с термином «коррупция»?
— Да.
— Тогда ты можешь представить себе бесчестного, жадного и азартного человека на мировой политической арене, который готов убивать за власть и деньги?
— Могу.
— Такие враги у моей матери. Все, как один. И она — такая же. Ведет свою игру, продавая секреты, воруя информацию, предавая суверенные государства и играя лишь в свои ворота. Она — изощренный политик, в своем деле — беспощадный профессионал, не знающий сомнений на своем поприще — правая рука воров в законе и коррупционер мирового масштаба. А я — ее правая рука…
— Нет, ты лжешь. — ответила ты, резко меня прервав. — Ты не такой!
— Такой.
— Нет! — Ты вскочила. — Ты другой, я вижу это.
— Успокойся и дай мне сказать. — Я продолжил. — Итак, у нее деньги и власть. Этих денег хотят другие жадные люди. Поймать мою мать с жизненным кредо в формате лютой беспринципности можно только лишь на слабости. И я — ее слабость. Пару раз за жизнь пришлось побывать живцом. И в этот раз также…
— Ты не врешь мне? — вдруг спросила ты.
Я удивленно уставился на тебя.
— Я говорю правду.
— Ты был в руках воров в законе? — На лице твоем отобразилась ужасная догадка, твое воображение раскрыло возможные картины произошедшего со мной, и ты замолчала, ожидая моего ответа.
— Да. — Я отвернулся. Мне захотелось прекратить этот разговор.
— Ты… — ты робко начала — я думала… — я волновалась! Я не знала, что с тобой. Я понимала, что произошло что-то неладное, страшное. Я видела такие ужасные сны о тебе!
— Сны? О, Лия, Лия, сны… — я улыбнулся. — Ты думала обо мне?
— Все время! Я боялась за тебя.
Я улыбнулся еще раз, погладил тебя по лицу и поцеловал в лоб. Боялся начать говорит о разрыве.
— Прости, что ты узнала об этом. Это гнусно. Это было ужасно. Это было гадко…
Тут я осекся. Затем собрал волю в кулак и продолжил?
— Лиечка, ты достойна лучшего в своей жизни. Ты выше моей семьи, ее устоев, выше моей генетики, моих возможностей…
Ты смотрела на меня во все глаза. В них нарастало волнение.
— Я думал вчера и сегодня. Моя жизнь, как она есть — угроза для тебя, черное пятно в твоей судьбе, и я сам уже запятнан. Я не хочу навредить тебе…
— …Ты говоришь о прекращении отношений? — Ты вновь резко меня перебила. — Не хочешь ли ты сказать мне, что я должна уйти?
— Да, — еле выдавил я и посмотрел на тебя все тем же невозмутимым взглядом.
Вот сейчас ты встанешь и уйдешь, оставив меня в отчаянии и пустоте.
Ты встала, но вместо того, чтобы уйти, подошла ко мне и посмотрела на меня в упор.
