– Постараюсь объяснить. Каждую ночь, ложась спать, вы видите сны. Одни – яркие и запоминающиеся, другие легко забываются. Бывают сны приятные, а бывают тревожные. Но во всех случаях налицо три обстоятельства. Первое: мозг нуждается в снах. Они абсолютно необходимы для умственного здоровья. Сны – нечто вроде мастерской для ума; они помогают сортировать и накапливать воспоминания, устанавливать важные взаимосвязи и осмыслять эмоции. Второе: пока вам снятся сны, какими бы неестественными они ни казались, ум принимает их за реальность. Например, если во сне вас преследует разъяренный тигр, вы переживаете волнение и страх, как если бы это случилось наяву. Наконец, третье и самое важное. Зададимся вопросом: из чего состоят сны? Ответ таков: сны состоят из вас самих. Ваши воспоминания, переживания, навязчивые мысли перемешиваются и затем воссоздаются в упорядоченном символическом пространстве, созданном подсознанием. В этом смысле они – в чистом виде плод воображения, и здесь нет ничего плохого. Сны не являются ни вторичной, ни подчиненной реальностью. Наоборот, это более высокая ступень, поскольку симфония, картина или роман – тоже плоды воображения. Сны можно уподобить произведениям искусства. Иными словами, ваши сны – это подсознательная пересортировка событий реальной жизни, которые служат исходным материалом. А если исходный материал отсутствует? Или, как в случае стазиса, у спящего заканчивается исходный материал? За семь лет члены экипажа «НЗ-один» исчерпали ресурсы, поставленные реальностью. Сны никуда не делись, но через какое-то время стали повторяться и превратились в кошмары. Люди оказались в умственном аду, из которого не смогли выбраться даже после выхода из стазиса. Оказалось, что человека, взорвавшего корабельный реактор, в детстве укусила гремучая змея и он едва не умер. Эту глубокую психологическую травму его подсознание превратило в сон, повторявшийся на протяжении всего стазиса. Представьте, что самые тяжелые и неприятные события вашей жизни приняли вид снов и вам приходится годами переживать их, вновь и вновь.
– Это просто ужас какой-то.
– Конечно. А теперь представьте, как эта проблема обостряется в межзвездном путешествии. В нашем случае оно продлится более двух столетий. Очевидно, что обычный стазис тут не годится. Он превратится в разновидность умственной пытки. Нам требовалось найти способ, который обеспечивал бы экипаж свежим материалом в течение восьмисот лет.
– Но почему восьмисот? – удивилась журналистка. – Вы же говорили, что полет…
– Продлится двести тридцать лет. Так и есть, но во сне время течет быстрее, чем в реальной жизни, пропорция составляет три целых и пятьдесят две сотых к одному. Многие, как и мы когда-то, считают, что сны и действительность существуют в одних и тех же временны’х промежутках, только сны, возможно, протекают несколько медленнее. Но результаты исследований показали обратное.
– Теперь понятно. Пожалуйста, продолжайте.
– Ключом стало постоянное обновление исходного материала, то есть формирование стимулов. Очевидным решением явилось создание компьютерной симуляции – виртуального пространства, в котором спящие смогли бы жить, пока длится сон. Это сработало, но лишь на время. Просыпаясь, все наши испытуемые заявляли о сбое в ощущениях.
– В чем это выражалось?
– В том, что они осознавали фальшь происходившего с ними. Они не могли объяснить, откуда им это известно, но говорили, что ощущения не те. Симуляция была предельно убедительной, мы учли все мелочи, но она не ощущалась живой. Так говорили почти все. А поскольку они знали, что находятся в искусственной среде, это глубоко огорчало их. Многие впали в серьезную депрессию. Жизнь казалась им бессмысленной. Так говорил не один участник эксперимента.
– Не привело ли это к асоциальному поведению? Ведь если жизнь лишена смысла…
– Да, у некоторых оно наблюдалось. По выходе из стазиса испытуемые были ошеломлены собственными поступками, но факт остается фактом.
– И в чем же крылась причина ваших неудач?
Проктор на экране соединил кончики пальцев и откинулся на спинку кресла.
– Мы сами не знали. Мы проверяли и перепроверяли симуляцию, усложняли ее, однако результаты оставались прежними. Рано или поздно все испытуемые начинали осознавать ее ненастоящесть и впадали в депрессию. И тогда мы решили пригласить Тию.
Журналистка снова полистала блокнот.
– Вы говорите о Тие Димополус?
– Да. Я знаю эту женщину много лет. Мы вместе учились в Массачусетском технологическом институте… Это было задолго до трагического наводнения, обрушившегося на Восточное побережье. Тия – потрясающий компьютерный специалист. Она уделяет огромное внимание философским вопросам, связанным с искусственным интеллектом. И одновременно Тия – очень талантливая художница, чьи картины выставляются в разных странах.
– Я знакома с ее творчеством. Ее выставку устроила новая Национальная галерея в Коламбусе.
– Правда, великолепные картины? Она создает крупные, удивительно экспрессивные полотна. Абстрактные и в то же время нет, как ни странно.
