– Мне это снилось. – «Бедная женщина!» – подумал я. Безобидный флирт на концерте, а теперь в ее квартире сидит лунатик и бредит. – Знаю, мои слова покажутся тебе чистым сумасшествием. Можешь вызвать санитаров. Я не стану сопротивляться.
– Ты… видел это во сне.
– Видел и продолжаю видеть. Это происходит постоянно. Правда, лиц никогда не было. – Я мотнул головой. – Я несу какую-то бессмыслицу. Лучше мне уйти и не смущать тебя.
– Сомневаюсь, что в таком состоянии ты способен куда-нибудь пойти.
– Познакомь меня с художником.
Тия покачала головой:
– Не могу.
– Почему не можешь?
– Ему не понравится. Он ведет очень замкнутый образ жизни. – Она помолчала. – Думаю, тебе будет интересно узнать о нем еще кое-что.
– Что именно?
– Этот человек не способен видеть, – сказала она.
Мне показалось, что я ослышался.
– Как это – не способен?
– Он слеп.
– Он слеп и пишет такие вот картины?
– Поверь, я тоже спрашивала его об этом.
Я снова взглянул на картину. Как вообще кто-нибудь может видеть подобное, не говоря уже о слепце?
Я узнал одно лицо, встречавшееся мне в реальности.
Лицо Кэли.
Понедельник, десять утра.
С холма в сторону дамбы движется кортеж. Спереди и сзади едут машины службы безопасности, посередине – черный лимузин. Для кортежа освободили трассу. Не сбавляя скорости, он въезжает на дамбу. О ее понтоны ударяются легкие волны. Вверху – высокое синее небо. Ворота на другом конце уже открыты. Охрана беспрепятственно пропускает кортеж. Отто Уинспир, сидящий на заднем сиденье лимузина, открывает портфель, чтобы еще раз просмотреть материал. Фотографии не могут рассказать обо всем, но у него есть не только они. Отто достает портативное просмотровое устройство, перематывает запись назад и смотрит снова.
Судя по индикатору времени, запись начинается в два часа тринадцать минут. Ночь. Видны фигуры двух бегущих людей; на заднем фоне – старая, давно не используемая будка охраны. Хэнсон еще не попал в поле зрения камеры дрона. Эти двое бегут, опустив голову, иначе бы они знали, что дрон уже начал слежку за ними. Судя по очертаниям, один из них – ребенок, мальчишка лет десяти или чуть старше. Второй – женщина с короткими волосами. Достигнув переулка, они разбегаются в разные стороны. На краю экрана появляется Хэнсон и пускается в погоню за женщиной. Ошибка. Разумнее было бы преследовать ребенка. Конечно, мальчишка бегает быстрее, но их поединок не кончился бы жуткой гибелью агента безопасности.
На пятьдесят две секунды камера дрона теряет их из виду – внизу лабиринт переулков, – но затем они появляются снова, в четырех кварталах к западу от места начала погони. Камера еще не успела зафиксировать лицо подозреваемой. Женщина вбегает в тот самый переулок. Странный выбор. Она наверняка знает, что переулок перегорожен забором. Отто склоняется к мысли, что женщина намеренно вовлекла Хэнсона в долгую погоню. Можно было бы давным-давно раствориться в лабиринте переулков, но женщина хочет показать агенту безопасности, какого низкого она мнения о нем. Достигнув забора, она даже не замедляет шага, а подтягивается на руках и с ловкостью гимнастки прыгает вниз, скрываясь из виду.
Хэнсону, почти догнавшему ее, труднее. Он устал; погоня измотала его. Возле забора он останавливается, словно решая, стоит ли лезть. Потом все-таки подтягивается и повисает на руках. Там он снова медлит. Почему? Что он увидел? Еще через несколько секунд он спрыгивает с другой стороны.
Датчики любого дрона запрограммированы на два показателя: движение и телесное тепло. Хэнсон и женщина находятся по другую сторону забора, вне поля зрения беспилотника. Он зависает, рассчитывая очередной маневр, затем датчики обнаруживают новый объект, и дрон резко разворачивается. Еще один подозреваемый? Нет. Дрон опускается между домами и несется в погоню. Вскоре Отто видит на экране шелудивого пса, роющегося в мусорном баке.
Кортеж останавливается. Охранники вперемешку с агентами «три-эс». Целая толпа. Но зевак еще больше.
– Госпожа председатель, думаю, вам лучше всего подождать в машине, – говорит он.
Каллиста, сидящая напротив, бросает на него испепеляющий взгляд:
– Отто, мне не впервой видеть кровь.
– Разумеется. Но меня настораживает толпа местных жителей. Лучше, если они не будут вас видеть.
Совет вполне здравый, хотя Отто знает: Каллисту бесит, когда ей пытаются указывать. Она молча поворачивается к окну.
– На этот раз – да, – сухо роняет она.
Отто вылезает и идет к переулку, оцепленному и перегороженному лентой. У забора его ждут три агента «три-эс». Один, по фамилии Кэмпбелл, ему знаком, двух других он видит впервые. Не обращая внимания на них, он опускается на корточки перед трупом Хэнсона. Кто-то сообразил прикрыть труп одеялом. Отто берется за край одеяла. Фотографии должны были бы подготовить его к этому зрелищу, но он все равно в шоке. Почти все, что находилось выше шеи Хэнсона, превратилось в пятно на тротуаре, окруженное неправильным кругом из мелких обломков. Тропическая жара внесла свой разрушительный вклад.
– Сэр, мы нашли то, что, скорее всего, явилось орудием убийства.
– Покажите.
