— Да, Худ, он это сделает, если наезженная дорога вскоре не кончится и при условии, что он понесет на себе топливо, которого нет в ледниках, и воздух, которым можно дышать, иначе он задохнется на высоте в две тысячи туазов. Но нам нечего делать в необитаемой зоне Гималаев. Когда Стальной Гигант достигнет средней высоты или зоны комфорта, он остановится в каком-нибудь приятном месте, например, на опушке альпийского леса, с атмосферой, освежаемой верхними потоками воздуха. Наш друг Монро перенес свое бунгало из Калькутты в горы Непала, вот и все, и мы будем здесь жить, сколько он пожелает.
Двадцать пятого июня мы нашли такое удачное место, где должны были расположиться лагерем на несколько месяцев. В течение двух дней дорога становилась все хуже и хуже — либо она была недостроена, либо ее основательно разрушили дожди. У Стального Гиганта, как говорится, «дело пошло туго». Он преодолел и эту трудность, проглотив немного больше топлива, чем обычно. Нескольких поленьев оказалось достаточно, чтобы увеличить давление пара. Но его не хватало для полной нагрузки клапанов, для чего требовалось давление в семь атмосфер, — этот потолок практически никогда не достигался.
Уже два дня, как наш поезд продвигался по почти пустынной территории. Поселки или деревни больше не встречались. Изредка попадались какие-то отдельные жилища, иногда ферма, затерянная в большом сосновом лесу, покрывавшем южные вершины отрогов горного хребта. Три или четыре раза редкие горцы приветствовали нас восторженными возгласами. Видя, как чудесная машина поднимается в гору, разве не должны были они поверить, что Брахме пришла в голову фантазия перенести целую пагоду на какую-нибудь недоступную вершину на непальской границе?
Наконец, 25 июня, Банкс в последний раз объявил: «Стоянка!» Так закончилась первая часть нашего путешествия в Северную Индию. Поезд остановился посреди широкой долины, возле потока, прозрачной воды которого должно было хватить на все нужды лагеря на несколько месяцев. Отсюда взгляд мог охватить долину по периметру в 50–60 миль.
Паровой дом находился тогда в трехстах двадцати пяти лье от исходной точки, примерно в двух тысячах метров над уровнем моря у подножия Дхаулагири, вершина которого парила в воздухе в двадцати пяти тысячах футов
Нам придется на время оставить полковника Монро, равно как и его спутников: инженера Банкса, капитана Худа и француза Моклера, — и прервать на несколько страниц рассказ об этом путешествии, первая часть которого, включая путь от Калькутты до индокитайской границы, кончается у подножия Тибета.
Вспомним инцидент, случившийся при переходе Парового дома через Аллахабад. Номер городской газеты от 25 мая известил тогда полковника Монро о смерти Наны Сахиба. Подобные известия распространялись часто, но всегда опровергались. Соответствовало ли оно действительности на этот раз? Узнав столь точные подробности, мог ли сэр Эдуард Монро сомневаться? Не следовало ли ему отказаться от справедливого суда над повстанцами 1857 года?
Мы еще составим суждение на этот счет.
Вот что произошло начиная с той ночи с 7 на 8 марта, когда Нана Сахиб в сопровождении своего брата Балао Рао, своих верных соратников по оружию и индийца Калагани покинул пещеры Аджанты.
Спустя два с половиной дня набоб достиг узких ущелий гор Сатпура, после того как пересек Тапти, впадающую в океан в западной части полуострова, возле Сурата. Тогда он находился в ста милях от Аджанты, в глухой части провинции, что в тот момент обеспечивало ему безопасность.
Место было выбрано удачно.
Средневысотные горы Сатпура доминируют на юге над бассейном Нармады, северная граница которого увенчана горами Виндхья. Эти два хребта, расположенные параллельно один другому, кое-где соединяются, образуя в этой пересеченной местности потайные уголки, которые трудно отыскать.
Там Нана Сахиб оказался у входа в страну гондов, свободолюбивого племени, которое европейцы так и не смогли до конца покорить, — их-то он и намеревался поднять на мятеж.
Территория в двести квадратных миль с населением более трех миллионов человек — вот что такое страна Гондвана
Прежде всего он хотел там укрыться от преследования английской полиции в ожидании часа, когда можно будет вновь начать повстанческое движение.
Если бы набобу удались его планы и гонды поднялись по его зову и пошли за ним, мятеж мог бы быстро охватить другие провинции.
