Все разошлись, остались лишь секретарь ЦК КП(б)Б по кадрам Н. Е. Авхимович[4] и секретарь Минского обкома В. И. Козлов. С ними имелось в виду обсудить вопросы о некотором перераспределении кадров в связи с войной и неизбежной мобилизацией в Красную Армию.
Около 7 часов утра позвонил Сталин. Поздоровавшись, он спросил об обстановке и о том, что предпринимает ЦК Компартии Белоруссии в связи с началом войны. После моего сообщения Сталин сказал:
«Сведения, которые мы получаем из штаба округа, теперь уже фронта, крайне недостаточны. Обстановку штаб знает плохо. Что же касается намеченных вами мер, они в общем правильны. Вы получите в ближайшее время на этот счет указания ЦК и правительства. Ваша задача заключается в том, чтобы решительно и в кратчайшие сроки перестроить всю работу на военный лад. Необходимо, чтобы парторганизация и весь народ Белоруссии осознали, что над нашей страной нависла смертельная опасность, и необходимо все силы трудящихся, все материальные ресурсы мобилизовать для беспощадной борьбы с врагом. Необходимо, не жалея сил, задерживать противника на каждом рубеже, чтобы дать возможность Советскому государству развернуть свои силы для разгрома врага. Требуйте, чтобы все действовали смело, решительно и инициативно, не ожидая на всё указаний свыше. Вы лично переносите свою работу в Военный совет фронта. Оттуда руководите и направляйте работу по линии ЦК и правительства Белоруссии. В середине дня я еще позвоню Вам, подготовьте к этому времени более подробную информацию о положении на фронте».
Поручив присутствующему при разговоре Н. Е. Авхимовичу, а также Г. Б. Айдинову передать записанное мною содержание полученных указании всем первым секретарям обкомов и райкомов, по возможности – и Западных прифронтовых районов, я уехал в штаб фронта.
В штабе Западного фронта всеми мерами безуспешно пытались восстановить утерянную связь со штабами армий и корпусов. Проводная связь на этих линиях была повреждена бомбежкой или выведена из строя диверсантами. Радиосвязь по разным причинам отсутствовала. Посылавшиеся штабом в войска офицеры связи – парашютисты не выходили с ним на связь. Только по отрывочным сведениям от появлявшихся с фронта офицеров можно было судить о положении на некоторых участках фронта, которое, безусловно, по времени получения этих сведений уже изменилось.
Особенно удручающим было то, что большая часть фронтовой авиации погибла в воздушных боях, а также на аэродромах в результате внезапного нападения вражеских самолетов. Положение противника в воздухе стало господствующим, и тыл фронта оказался почти беззащитным от гитлеровской авиации. В связи с этим приведу Вам, Георгий Александрович, один факт, о котором еще не говорилось в печати.
Командующий ВВС Западного округа Герой Советского Союза, генерал-майор авиации Иван Копец, узнав из последних донесений разведки, что в считанные минуты совершится воздушное нападение, отдал приказ поднять в воздух всю авиацию округа и сообщил об этом в Москву. Оттуда последовал угрожающий окрик: «Немедленно дать отбой, иначе это спровоцирует Германию на войну, и Вы ответите головой». Копец вынужден был подчиниться, самолеты сели на свои аэродромы и буквально в это время в небе появилась армада «Люфтваффе». Наши потери были ужасными. Генерал Копец не выдержал такого удара и застрелился.
Это были самые тяжелые военные дни. Только, собрав всю силу воли, можно было сохранить присутствие духа, не быть подавленным обстоятельствами, искать выходы и находить правильные решения, влияя своим спокойствие на других. Я вспомнил тогда прочитанное когда-то у Эдгара По изречение: «Никакие удары и превратности судьбы не устоят перед несокрушимой бодростью человеческого духа».
В 11.30 я приехал в ЦК, т. к. настудило время, когда, как было условленно, должен был позвонить по высокочастотной связи Сталин. В тот момент ко мне в кабинет зашел корреспондент «Правды» по Белорусской ССР Петр Александрович Лидов, впоследствии автор известной статьи в «Правде» о Зое Космодемьянской. Мы с ним были хорошо знакомы еще с середины 30-х годов по Первомайскому району г. Москвы, где нас избрали членами райкома партии.
Не успел Лидов начать разговор, как раздался звонок. У телефона был Сталин, Он сразу спросил: «Что Вы можете сказать о военной обстановке? Что делает и как себя чувствует тов. Павлов?»
