Я покатал эту мысль внутри черепа, оценивая вызванную ею реакцию. Поразительно! Никакой. Супруга представлялась абсолютно посторонним человеком, ну, как если бы я подобрал попутчицу по дороге. Нет, ситуации бывали разные, но в данный момент я не рассматривал возможного продолжения отношений с новой знакомой. Чертовщина, какая-то! Наверное, просто сильно хочу спать. Отосплюсь, дам Серёге в челюсть, Веру отправлю к мамаше, пусть повоюют.
Подошла моя неверная, стряхивая блестящие капли с изумрудных волос. Вид у неё был откровенно виноватый, но не слишком. Как обычно, когда жена ощущала за собой некие грешки, она решила первой пойти в наступление.
- Чего расселись? - нарочито грубо, окликнула она, оправляя платье, - так и будете ходить грязными, как свиньи? Скоро вонять начнёте. Вон уже, - она потянула носом воздух и вдруг глаза её широко распахнулись, - а чего это от вас обоих орхидеями пахнет? Тёрлись, наверное, друг о друга?
- А тебе бы этого очень хотелось? - внезапно вскинулась Рита и поднявшись на ноги, сделала пару решительных шагов вперёд, - не желаешь немного попридержать язычок?
Вера попятилась. Открыла рот, потом медленно закрыла. Её обычная красота как-то поблёкла, стушевалась на фоне хищного очарования, исходящего от Марго. Блестящие волосы казались почти чёрными по сравнению с бледным лицом, где кармином выделялись пухлые губки, а сверкающие глаза наливались грозовой чернотой. Невзрачная мышка внезапно преобразилась в грозную женщину-вамп.
Подошёл Серёга, приглаживая торчащие волосы и удивлённо уставился на разбушевавшуюся жену. Товарищ бросил на меня быстрый взгляд и потупился. А, говнюк, попался!
- Ну и чего ты голос повышаешь? - начал он.
- А ты, вообще - заткнись! - Рита толкнула его в плечо, - пошли, пора выбираться отсюда.
И опять, никаких возражений. Провинившиеся шалуны переглянулись и затопали следом за решительно шагающей женщиной. Вера задержалась и несмело взяла меня за палец.
- Чего это с ней? - неуверенно спросила она, - какая-то она не такая. Мне аж страшно стало, когда она закричала...
- Радость моя, - улыбаясь, я отлепил её ладошку, - во всяком совете есть своё здравое зерно. Помолчи, будь так любезна, а то смотри - тебя могут и покусать.
Вера нахохлилась и отстала. Так мы и шли: впереди шагала Маргарита и её прямая спина, казалось, испускала искры раздражения; следом, втянув голову в плечи, семенил Сергей, время от времени оглядываясь на меня так, словно опасался ножа в спину; за товарищем следовал я, помахивая сорванной травинкой и замыкала вереницу насупившаяся Вера.
Лесок оказался ещё меньше утреннего, но живности в нём, как выяснилось, кишмя кишело. Огромные пёстрые птицы, напоминающие попугаев, перепархивали с ветки на ветку и обменивались пронзительными криками, похожими на безумную морзянку. Даже не знал, какие диковины водятся в наших лесах. Под деревьями, в густых зарослях, кто-то небольшой, непрерывно шелестел, хрустел и тихо чавкал. От недосыпания, временами, чудилось и вовсе непотребное: лохматое, точно мочалка, лениво передвигалось на задних лапах и негромко ворчало совершенно человеческим голосом.
Хорошо, что это наркоманский рай быстро остался за спиной, иначе я бы начал опасаться за состояние своего рассудка. Дорога, выбежав из леса, разветвлялась: основная ветка огибала приземистый холм, а тонкая тропка, петляя между пышными кустами огромных красных цветов, взбиралась на вершину, останавливаясь у дверей домика, как две капли воды похожего, на виденный нами предыдущей ночью. Вот только ограда здесь была не из металлической сетки, а из переплетённых прутьев, с пасторальными горшками, оседлавшими колья.
Домик, с соломенной крышей, при свете дня, выглядел совершенно сказочно и в мире, где существовали подобные строения, как-то совершенно не представлялись едущие автомобили и люди, общающиеся по мобильным телефонам.
- Чего встали? - подтолкнул я, остолбеневшего Сергея и он, испуганно вздрогнув, обернулся, - давайте, давайте, ножками. Пусть местный дед Панас объясняет, куда нас занесло.
Красные бутоны совершенно одуряюще пахли всё время, пока мы поднимались вверх. Какие-то крошечные насекомые, безумно-розовой окраски, терпеливо исследовали алые лепестки, почему-то вызывая странные ассоциации с прочитанной в детстве Дюймовочкой. Я сорвал один из цветков и показав язык обескураженной Вере, воткнул его в чёрные волосы Маргариты. Серёга глухо заворчал, но тем всё и ограничилось, а Рита прищурилась и послала мне воздушный поцелуй. Товарищ, видимо в отместку, сорвал ещё один бутон, больно уколовшись о длинный шип куста и попытался преподнести его моей благоверной. Но та, лишь раздражённо вышибла несчастный цветок в пыль и злобно покосилась на меня.
- Дурдом какой-то, - пробормотала она, - ещё в зад ей вставь...
Марго повернула к Вере надменное лицо и моя жена тотчас попятилась назад, нервно поправляя изумрудные волосы, сбившиеся в некое подобие шапочки из мокрых водорослей. Кстати, а когда это они успели поменять свой цвет с тёмно-каштанового, на нежно-зелёный? О, и у Серёги тоже...
